Акса-Гуам бросил им ту же фразу и пошел дальше.
Солнце жгло все сильнее. Дорога стрелой тянулась между курящимися пирамидами. Здесь было тяжело дышать, и Акса-Гуам, несмотря на усталость, ускорил шаги.
Груды обжигаемой руды кончились. Начались поля, где руду дробили и просеивали сквозь бронзовые сита.
Еще дальше потянулись каменные ограды, над которыми поднимались густые клубы дыма. Здесь помещались плавильные печи.
Рядом высилась еще более высокая стена, окружавшая целый город, где очищенные руды меди и олова превращались в сплав бронзы. Здесь же изготовлялось бронзовое оружие. Сюда никто не имел доступа, кроме жрецов, наблюдавших за работами. Рабы жили при заводах и не выпускались за ограду стены, которая охранялась стражей.
Ата работала у плавильных печей, перетаскивая в узкой корзине на спине шлак.
Акса-Гуам остановился у ворот. В ворота беспрерывной вереницей въезжали повозки с рудой, обратно — порожние. Рабы хлестали ослов, надсмотрщики — рабов. Полна движения была и дорога. Беспрерывным потоком двигались нагруженные поклажей ослы, лошади, верблюды и слоны. Свист плетей сливался с ревом животных и короткими выкриками рабов.
Женщины несли за спиной, в плетеных корзинках, детей.
За стеной прозвучала бронзовая труба, и рабы начали выходить из ворот.
Акса-Гуам стал в стороне на груде шлака.