В основу романа "Человек-амфибия" автором положены действительные события, хотя и случившиеся разновременно.
Всеобщая забастовка рабочих Буэнос-Айреса и аграрное движение относятся к 1919--1921 гг. В Аргентине свыше двух третей сельских хозяев -- арендаторы и издольщики, арендные же цены чрезвычайно высоки. Это общественно-экономическое положение и питает в Аргентине аграрное движение, подавляемое капиталистическим правительством с не меньшей жестокостью, чем оно подавлялось в царской России.
Профессор Сальватор -- не вымышленное лицо, так же как не вымышлен и его процесс. Этот процесс действительно происходил в Буэнос-Айресе в 1926 году и произвел в свое время не меньшую сенсацию в Южной и Северной Америке, чем так называемый "обезьяний процесс" в Дейтоне (САСШ). В последнем процессе, как известно, обвиняемый -- учитель Скопc оказался на скамье подсудимых за преподавание в школе "крамольной" теории Дарвина. Сальватор же был приговорен верховным судом к долгосрочному тюремному заключению за святотатство, так как "не подобает человеку изменять то, что сотворено по образу и подобию божию". Таким образом, в основе обвинения Сальватора лежали те же религиозные мотивы, что и в "обезьяньем" процессе.
Разница между этими процессами только в том, что Скопс преподавал теорию эволюции, а Сальватор как бы осуществлял эту теорию на практике, искусственно преобразовывая человеческое тело.
Большинство описанных в романе операций действительно были произведены Сальватором. По его проекту, мышцы у сгиба руки переходили в особые ремешки, благодаря которым рука могла поворачиваться на 180R. На груди слева он проделывал полость для... бумаг, на правом бедре в коже прорезал карман и т. п., словом, он приспособлял организм (по его словам) "к требованиям современной цивилизации". Все эти опыты он проделывал над детьми индейцев, которые боготворили его.
По сообщениям газет, на суде Сальватор проявил необычайную ясность ума и вел свою защиту сам, научно обоснованно доказывая правильность своих опытов и их полную допустимость.
"В этом деле я ничего не понимаю", -- подлинные слова главного эксперта верховного суда профессора Шейна....
Что же в этом романе от действительности, а что от фантастики?
Как мы указали, действительностью являются и сам Сальватор, и производимые им операции, и его процесс, и общественный фон, на котором разыгрываются события.
"Сад чудес" должен был представлять в натуре нечто подлинно необычайное. Правда, в романе в саду Сальватора фигурируют не только "люди -- уроды", но и животные и птицы. При всей фантастичности в описании обитателей сада, -- все же здесь больше "фантастики природы и искусства человека", нежели оторванного от жизни фантазерства.