Ученые действительно производили многочисленные и удачные опыты рассечения и сшивания различных частей животных, создавая, таким образом, как бы новые, не встречающиеся в природе виды. Притом Сальватор, работая в области изменений в организме, производимых хирургическим путем, не мог не интересоваться всякими отступлениями от нормы, проявлениями атавизма у человека и животного и т. п. А в этом отношении сама жизнь могла ему доставить немало экземпляров таких необычайных существ.
Вот, например, изображение хвостатого ребенка из племени самоа (рис. 1), а также несколько образцов одноглазых уродцев -- "циклопов" (рис. 2). Все они выглядят достаточно фантастично, и тем не менее, эта игра природы -- факт, а не фантастика.
Хвостатые и поросшие волосами люди, искажающие "образ и подобие божие", являются неоспоримым доказательством кровного родства человека с его животными предками.
Один из уродцев -- одноглазый поросенок с хоботком (рис. 3) -- несколько напоминает, как "сон природы о прошлом", вымершее чудовище -- трицератопса (см. изображение рогатого кабана на рисунке в 3 журнала "Вокруг Света", также несколько напоминающее трицератопса).
Таким образом, в описании "сада чудес" фантастика проявится скорее в количестве, чем в качестве изображаемых "монстров".
Элемент чистой фантастики, -- считая фантастикой то, чего еще нет в настоящий момент, -- введен автором лишь в отношении центральной фигуры романа -- "человека-амфибии" Ихтиандра. Но и здесь фантастика не лишена известной научной основы или, по крайней мере, переплетена с этой основой. Ведь "человек-амфибия" -- только соединение в одном существе двух отдаленных стадий эволюции. Недаром выведенный в романе эксперт, профессор Шейн, говорит на суде о родстве человека с рыбой.
Мы не будем повторять содержания этой речи, но дадим к ней лишь несколько иллюстраций.