Машины доехали до переезда и свернули вдоль линии железной дороги. Насыпи в поле почти никакой не было. Машины отлично просматривались со всех огневых точек десантников.
— Посади меня к пулемету, лейтенант, — услыхал вдруг Фомичев голос Борисова.
Сержанта узнать было нельзя. Лицо у него осунулось, посерело, глаза горели лихорадочным блеском. Но в этом блеске чувствовалась и сила, и ненависть к врагу.
— Посади… Я эти МГ знаю. Не подведу, — снова попросил он.
Фомичев. и сам отлично владел трофейным оружием. Но отказать сержанту он не мог.
— Конечно, Егорыч, конечно, — успокоил он Борисова и окликнул Галиева: — Тофик, тащи сюда ящик, чтобы Егорычу было на что опереться.
Борисова усадили за пулемет.
— Еще метров двести — и можно бить, пока они в куче, — сказал он.
— Пусть Базилевич начнет, — остановил его Фомичев,