Отъ ст. Новосенаки до Сухума.
Вечерѣетъ. Легче дышится Мѣстность становится болѣе населенной. Встрѣчаются всадники. Издали они похожи на стройныхъ амазонокъ, съ тонкими таліями и замысловатыми головными уборами. Подъѣзжаетъ такая амазонка ближе,-- изъ-подъ бѣлаго башлыка торчатъ сѣдые усы, правая рука держитъ поводъ на лѣвой, закинувъ головку, крѣпко спитъ ребенокъ.
Медленно идутъ молодыя дѣвушки и старухи. Женщина "среднихъ лѣтъ" не встрѣчается совершенно. Ранняя весна женскаго вѣка здѣсь переходитъ въ хмурую осень, безъ "бабьяго лѣта", безъ пышнаго осенняго расцвѣта "бальзаковскаго" возраста. И какія все желтыя, худыя, изможденныя лица.
До ночлега намъ предстояло еще удовольствіе переѣхать въ бродъ черезъ мелкія, но бурливыя и широкія рѣки.
Утомленные кони стали среди рѣки и пассажировъ пришлось выносить на плечахъ на берегъ.
Опять крики, споры, гамъ. Послѣ долгой возни, дилижансъ наконецъ, трогается съ такимъ шумомъ, будто гибнетъ войско Фараона съ волнахъ Чермнаго моря.
Еще одинъ узкій, но глубокій ручей. Дилижансъ становится "на дыбы", вещи падаютъ въ ручей, за ними вылетаютъ пассажиры.
Вымокшіе, голодные, усталые, мы, наконецъ, добираемся до ночлега.
Гостепріимный хозяинъ беретъ за кусочекъ цыпленка 1 р. 70 к., за полутемную конуру съ досчатой кроватью -- 2 рубля.
Я начинаю слабо протестовать, но онъ обрушиваетъ на меня цѣлую Ніагару краснорѣчія.