Его, как пружиной, подбросило. Да, да, стучат. И стучат так, что разбудят мертвого... Он хватает дрожащими руками ружье и набивает патроны в карманы.
-- Ты вот что, -- обращается он к жене, а зубы выбивают нервную дрожь, -- ты не открывай... скажи -- дома нет... А я по лестнице на чердак... Тебя не тронут... Ты ни при чем... Поищут -- уйдут... А полезут ко мне -- дешево не отдамся...
В дверь колотили прикладами, и удары гулко отдавались в длинном коридоре, идущем от двери и разделявшем дом на две половины.
Пилецкий быстро взобрался по лестнице на чердак, через отверстие в потолке коридора. Звенели стекла окон...
-- Дома нет!.. Нет дома!.. -- надрываясь, кричала жена.
-- Отворяй, если и дома нет! Кого прячете? Стрелять будем!..
Послышался выстрел. С треском кто-то выломал раму, и в комнату, через окно, пролез человек и, пыхтя, открыл двери. В коридор ввалилась толпа.
Дальше все было как в кошмаре... Треск оконной рамы, звон разбитых стекол, крики жены... выстрелы... шепот... голоса в темноте... И вот кто-то поднимается к нему по лестнице.
-- Не лезь! Убью! -- диким голосом кричит Пилецкий. -- Всех перестреляю, последняя пуля себе!..
Но лестница дрожит под чьими-то ногами, и вот какое-то пятно замаячило в четырехугольнике отверстия...