— Господин Лайль был у вас сегодня к обеду?
— Как всегда. Но он чувствует себя очень плохо. Его сильно помяли в автобусе. Он выглядит совсем больным.
— Но ведь вы не могли его видеть, — насторожился Марамбалль.
— Ну, разумеется, я видел его после того, как он ушёл. Кто бы мог подумать, господин Марамбалль, что мы доживём…
Но Марамбалль уже не слушал его. Всё в порядке. Хозяин ресторана видит так же, как и он, как и все.
— Сколько стоит пирожок?
Марамбаллю пришлось бы ожидать не менее пяти минут, чтобы увидеть безнадёжный жест хозяина. Но интонация голоса и без этих внешних проявлений ясно свидетельствовала об угнетённом состоянии владельца ресторана в Тиргартене, а слова говорили ещё яснее.
— Какие тут счёты, господин Марамбалль! — сказал он уныло. — С собой в могилу не возьмёшь пирожков, ни платы за них. Кушайте на здоровье. Простите, что не могу ничем угостить вас больше. Я даже себе не сумел изготовить обеда: половина жаркого оказалась сырою, а половина сгорела. — И он ещё раз безнадёжно крякнул.
— Телефон действует? Мне нужно переговорить с Лайлем.
— Ничего не действует. Всё разваливается. Лакеи перепились, винный погреб опустошён. Всё идёт прахом. И я… я, кажется, сам напьюсь, если только эти подлецы оставили мне хоть каплю вина…