— Жарко, — сказал Метакса — так звали грека, — обтирая влажный лоб шёлковым платком.
— Как называется газета, в которой вы работаете? — спросил Марамбалль, подмигивая Лайлю.
— «Имера».
— Химера?
— «Имера», что значит «день». Хорошая газета, афинская, шестьдесят тысяч тираж.
— Ого! И вы посылаете туда эфемериды?[5] Вот мы тут спорили с Лайлем, — и Марамбалль опять подмигнул Лайлю, — каково первоначальное значение слова «комедия»?
— «Космос» значит «разгул», — серьёзно отвечал Метакса, — «оди» — «песнь». «Комодоя» — весёлое пение в честь Вакха-Дионисия.[6] Так произошло слово «комедия». — И, окинув журналистов ласковым взглядом, Метакса спросил: — Вы не знаете последней новости? Говорят, вчера подписано тайное соглашение между Германией и Советской Россией. О! Делиани! — Наскоро простившись, Метакса нагнал своего соотечественника, шедшего по дорожке с большой корзиной, наполненной шёлковыми тканями.
— Из него никогда не выйдет хорошего журналиста, — сказал Марамбалль, глядя вслед удалявшемуся греку.
— Почему вы так думаете? — процедил сквозь зубы, не выпуская трубки, Лайль.
— Разве настоящий журналист станет говорить о такой крупной новости, как подписание тайного соглашения между державами, если уж ему удалось кое-что пронюхать первым? Да и журналист ли он?