— Мы только что сейчас узнали о пропаже бумаг, ваше превосходительство. А о греке мы не беспокоились: грек не подарит корзину шёлка.
— Вы можете идти, Карл. — И, когда повар ушёл, Леер сказал: — Да, это очень возможно. Из кухни ход ведёт в столовую, а из столовой — в кабинет. Преступник мог незаметно погасить электричество в кухне, пробраться сюда, похитить документы и уйти незамеченным. У преступника было совершенно достаточно времени. Но что же тогда значит шум в саду? Кто был там?
— Тот же преступник-грек, — высказал предположение лейтенант. — Он мог попытаться пройти через сад и выйти на Будапештерштрассе, но, очевидно, наскочил на сторожа, который и поднял тревогу.
— А может быть, это был один из сообщников, — сказал Леер. — Я попрошу вас, господин лейтенант, съездить к начальнику полиции и передать ему мою просьбу мобилизовать для поисков преступника все свободные силы. Дело большой государственной важности.
Барон по-военному щёлкнул каблуками и, наскоро простившись, ушёл. Когда его ковыляющие шаги замолкли, Леер устало уселся в кресло.
— Ты мне хотела что-то сказать, Вильгельмина?
— Да… — Она хотела признаться в том, что в доме был Марамбалль. Но рассказ повара поколебал её уверенность в том, что Марамбалль похитил документ. И она не призналась отцу о тайном визите Марамбалля. Быть может, ещё немного времени спустя она и вообще ничего значительного не сказала бы. Но буря негодования ещё не улеглась в её душе. Оскорблённая гордость требовала мести.
— Отец, я согласна принять предложение господина лейтенанта.
С романтическим духом прабабушки Каролины было покончено.