-- Что же теперь будет?..
Чиновник, излив первый гнев, усмехнулся.
-- А вот что будет! -- И он, сложив пальцы, сунул ими в лицо озабоченной супруге.
-- Ты чего ж это кукишем тычешься?!
-- Не тебе этот кукиш, дуреха, а им, чтобы им пусто было! -- И старый чиновник ткнул кукишем в "Бюллетень". -- Кольцевая почта? С большим моим удовольствием! Вечером посижу, на бумаге таких им колец накручу, что любо-дорого! "Всемерно стараясь о приближении почты к беднейшему крестьянскому населению, мною организовано... та-та-та, та-та-та, столько-то сел, столько деревень... Повышение обмена... пятое-десятое"... Не впервой такие отчеты мне писать! Кривая вывезет, не робей!..
Вечером того же дня, когда с горы срывался звон церковного колокола, старый чиновник -- неизменный церковный староста -- стоял у своего свечного ящика и с улыбкой, которая давно не посещала его лицо, продавал свечи.
-- Слава в вышних богу и на земле мир, в человецех благоволение...
Портрет третий
Не вывезла кривая... Беспокойно стало в мире, и исчезло в человеках благоволение... Откуда-то ветром принесло ревизию, вывела она на чистую воду бумажного кольцевика, и он получил "отставку". Мундир он, впрочем, ухитрился сохранить в старом ясеневом шкафу, как последнее воспоминание о былом величии...
-- А в почтовом окошечке появился новый портрет.