Собака в несколько прыжков добежала до платка, схватила его и принесла хозяину.
— Вот так все они теперь! Ха-ха-ха!.. — Нервно смеялся Штирнер. Он поднял собаку за передние лапы и поцеловал ее в лоб. — Но их я не буду целовать, Фальк, потому что они глупее тебя и они меня ненавидят. О, тем приятнее заставить их носить поноску!
Опять звонок.
— Зауер? Да, я уже знаю. Мне сказал Шпильман. Как реагирует биржа?
Взрыв бомбы произвел бы меньшее впечатление. Биржа превратилась в сумасшедшей дом.
— Акции Мюнстерберга?
— Головокружительно падают. Вы гений, Штирнер!
— Теперь не до комплиментов. Когда акции крахнувших банков будут котироваться по цене оберточной бумаги, можно будет скупить их… Мы сумеем вернуть им ценность. Но это успеется. Дело сделано, и вы можете уехать, Зауер!
— Я не могу выйти. Люди превратились в обезумевшее стадо. Сюда не могут даже пробраться санитары скорой помощи, чтобы унести упавших в обморок и смятых толпой.
— Ну что ж, если вы лишены свободы, сообщите мне, что у вас делается.