— Я сыграю над ним шутку, которая отвадит его от этого дома. Я просто мог бы заставить его забыть наш дом, но мне совсем не улыбается брать его в число «опекаемых», — сказал Штирнер непонятную Эльзе фразу.
Штирнер позвонил и приказал вошедшему лакею пригласить Рудольфа Готлиба.
Готлиб вошел. Он не был похож на просителя. Жадность, приведшая его сюда, боролась в нем с напыщенной гордостью.
— Садитесь, молодой человек, — сказал Штирнер, — вам нужны деньги?
Рудольфа передернуло от этого обращения, но он сдержался. Только веснушчатое лицо его вспыхнуло.
— Да, мне нужны деньги, — сказал он, оставаясь стоять, — и, как мне кажется, моя… просьба не совсем безосновательна.
«Дурак! — подумал Штирнер. — Этим началом он сам обезоруживает себя!»
— Господин Готлиб, если вы ставите так вопрос, то обратитесь в надлежащие судебные учреждения и доказывайте там основательность ваших «законных» претензий.
— Кроме норм юридических, есть нормы моральные, — ответил Рудольф заранее приготовленную фразу. — Мне нечего доказывать мои моральные права.
— Моралью ведает благотворительность, а здесь не благотворительное учреждение.