Эта литература непріятна, но не очень вредна. "Выдумка" слишкомъ ясна, даже для простоватаго читателя.
Есть болѣе опасный видъ военной "литературы".
Это -- разсказы о военныхъ событіяхъ, передаваемые журналистами, со словъ раненыхъ.
Когда появились первые эшелоны раненыхъ, въ лазаретахъ имъ пришлось выдержать новыя "атаки" -- со стороны газетныхъ интервьюеровъ. Само по себѣ, это нашествіе журналистовъ было вполнѣ естественно: общество спѣшило узнать "изъ первыхъ рукъ" подробности военныхъ событій. Раненые охотно дѣлились своими боевыми впечатлѣніями.
Къ сожалѣнію, немногіе журналисты оказались на высотѣ призванія,-- быть объективнымъ "рупоромъ" передачи военныхъ разсказовъ. Первый соблазнъ, передъ которымъ не устояло большинство журналистовъ, -- это придать разсказамъ красочность народнаго языка. И вотъ совершается смертный литературный грѣхъ: создается цѣлая литература, написанная на псевдо-народномъ языкѣ.
"Крестьяне неудачно "ломаютъ", барскія словечки. На этотъ разъ "господа" взялись отчаянно "ломать" крестьянскія словечки.
"И, вотъ, значитъ, братецъ ты мой, премъ ето мы на ермана. А енъ, значить, братецъ ты мой"... и т. п.
Вслѣдъ за этими стилическими упражненіями появляются попытки "исправленій и дополненій" подлинника. Солдатъ, молъ, самъ высказать всего не можетъ, вотъ ему и надо "помочь". Эта "помощь" скоро стала заслонять первоисточникъ.
Въ военные разсказы вводится все больше и больше личной фантазіи, пока, наконецъ, наиболѣе "бойкихъ" журналистовъ не осѣнила мысль: стоитъ ли по лазаретамъ таскаться, когда можно и дома раненыхъ проинтервьюировать?
И вотъ, начинается свободный полетъ творчества.