Это гостеприимство обошлось нам еще в четыре лиры.
Перед выходом из дома нам загородил дорогу мальчишка лет восьми, красавец с громадными черными глазами. Он совал нам в руки какие-то два прутика и что-то говорил.
-- Это мой, -- похвастался проводник, с гордостью указывая на мальчишку.
-- Хлысты купить надо, лошадь подгонять, чтобы скорее бежала!
Сын, поощренный отцом, усиленно предлагал нам прутики. Отец недаром гордился им. Это будет достойный преемник! Прутики взяли. Еще одна лира, которую отец с жадностью вырвал из рук ребенка. У крыльца нас ждал кучер, привезший нас, и просил "на макароны". Это начинало нас раздражать.
-- Дадим ему пятьдесят чентезимов! -- сказал товарищ и протянул монету. Кучер поблагодарил и стал просить у меня; получил и, хитро улыбаясь, исчез в воротах белого домика.
Ну, кажется, все... Скорее бы на лошадей и в путь. Опять с многозначительной миной подходит проводник, и мы уже чувствуем, что это не к добру.
-- Ну что еще?
-- Вы сторговали двух лошадей?
-- Ну да.