— Наша судьба,— начал Сузи,— похожа на судьбу Колумба. Он шел открывать морской путь в Индию, а открыл Америку. Мы, вместо того чтобы «открыть» Северный полюс, «открыли» пустыню Гоби.
— Разве она была закрыта? — сострил Власов, вспоминая Маяковского, который хотел «закрыть Америку, чтобы открыть ее вновь».
— К сожалению, и полюс и Гоби открыты и никто их не закрывал,улыбнулся углом губ Сузи.— А факт все-таки тот, что нас занесло в пустыню Гоби. Я сейчас «самоопределился». Долгота — сто пять, широта — сорок пять градусов.
Власов рассмеялся.
— Неплохие результаты! — воскликнул он.— Мы находимся, значит, примерно только километров на триста севернее Ташкента.
— Зато на восток нас отнесло тысячи на две километров! — сказал Ханмурадов.
Он встал, подошел к иллюминатору и посмотрел вниз. «Альфа» летела на высоте всего шестисот метров. Ее темно-синяя длинная тень медленно ползла по желто-серым пескам пустыни. Что за унылый вид! Ни деревца, ни кустика, ни животных, ни человеческого жилья. Пески, пески, пески, раскаленные жгучими лучами солнца. Воздушный столб, который, пожалуй, может поднять своим могучим восходящим током планер с места. Весь день от пустынь идет вверх этот горячий ток воздуха. Какая благодать для орлов!
Вот он, «птичий царь», парит, распластав неподвижно крылья, невдалеке от «Альфы». Ханмурадов видит даже, как орел от времени до времени поворачивает голову к «Альфе». Дирижабль раздражает воздушного хищника. Налетит ли он, как налетел час назад один орел на «Альфу»? Хорошо, что оболочка дирижабля металлическая. Мягкому дирижаблю досталось бы от острого орлиного клюва и когтей!
Орел неподвижно парит в воздухе и зорко смотрит вниз. Что он там заметил? Какая добыча может быть здесь для орла? Едва ли в этой пустыне живут даже тушканчики, суслики. Может быть, змеи, ящерицы...
Ханмурадов шарит глазами по песчаной равнине. Что могло заинтересовать орла?