— Без этой игрушки,— несколько наставительным тоном сказал Ханмурадов,— нам было бы труднее ориентироваться и вы, профессор, окончили бы свое невольное путешествие значительно позднее.
— Ну, а вот эта странная клавиатура, приделанная к стене?
— Новый музыкальный инструмент. Электрический рояль,— ответил Ханмурадов.— Лаврова хорошо играет на нем. Я позову ее. Лаврова! — вызвал Ханмурадов по телефону радистку.— Ты не очень занята? Приходи в клуб. У нас гость, профессор Бачелли. Поиграй нам на электророяле.
Лаврова пришла, поздоровалась с профессором и уселась за клавиатуру. При первых же звуках Бачелли насторожился. Как почти все итальянцы, он был музыкален.
— Что это? Рояль? Орган? Человеческие голоса? Хор? Скрипки? Струнный оркестр? — тихо спросил он.
— Все что угодно,— улыбаясь, ответил Ханмурадов.
Они замолчали. Лаврова продолжала играть. Бачелли невольно поддался очарованию этой необычайной, своеобразной музыки.
— Изумительно! — наконец воскликнул он, не будучи в силах выдержать тон равнодушия.
Бачелли вернулся в свою каюту во втором часу ночи. Он долго и тупо смотрел на застежку времен Кублай-Хана. Строгая работа мозга археолога, жившего в тысячелетиях прошлого, была серьезно нарушена.
«Живой газетой» на «Альфе» была Лаврова. Печатать и вывешивать на стене получаемые ею радиограммы о «последних новостях на земле» не было времени. И Лаврова обычно рассказывала содержание важнейших радиопрограмм за чаем или обедом.