Но люди забыли небо, и оно мстить. Звѣзды притаили у себя смерть, звѣздная сѣть охватила земли, отъ края до края. Небо стало врагомъ.
Ad astra летятъ теперь не мысли, философа и поэта, а шрапнели.
А небожители? Въ ихъ роли выступили нѣмцы. Взобрались на небо, чтобы стирать людей съ лица земли.
Зачѣмъ? Колоніи? Проливы? "Агадирскій вопросъ"? Все это поводы, по не причины.
Въ объясненіяхъ причинъ войны происходитъ та же ошибка, что и въ объясненіяхъ причинъ любви. Когда человѣкъ влюбляется, онъ говоритъ: "Я ее полюбилъ потому, что она очаровала меня?" Но онъ не знаетъ, что лѣто происходитъ какъ разъ, наоборотъ: она очаровала его потому, что онъ полюбилъ ее, а полюбилъ потому, что не могъ не полюбить: иначе не существовала бы жизнь. Приходитъ волшебникъ Пуки и вливаетъ въ глаза таинственные соки. Откроетъ человѣкъ глаза,-- и,-- волшебная сила!-- влюбляется даже въ ослиную голову.
Тоже и съ войной. Если нѣтъ подводовъ къ войнѣ, которая назрѣла, ихъ выдумываютъ Жесточайшая война возникла изъ-за спора о томъ, съ какой стороны правильнѣе разбивать яйца: острой или тупой. Такъ повѣствуетъ "путешественникъ Гулливера". Очевидно, люди въ настоящее время, по крайней мѣрѣ, не могутъ не воевать.
Сказывается ли тутъ жестокій законъ борьбы за существованія, "естественный подборъ", перенесенный въ широкую область цѣлыхъ государствъ, является ли война реакціей на быстрое размноженіе населенія, исполняетъ ли она какое либо иное назначеніе, мы не знаемъ, но мы видимъ ясно одно, что Духъ войны сильнѣе всѣхъ нашихъ человѣческихъ чувствъ, мыслей и разсчетовъ.
Иначе, какъ понять, что всѣ не желаютъ войны, и воюютъ, ужасаются ея ужасамъ, и создаютъ ихъ, жаждутъ мира, но продолжатъ истреблять другъ друга.
По силѣ принудительности, поистинѣ, есть что то общее въ любви и войнѣ, въ этихъ двухъ полярностяхъ,-- созиданія и разрушенія,-- человѣческой жизни.
А вотъ и символъ этого единенія: парочка влюбленныхъ. Ихъ не разогналъ по домамъ даже цеппелинъ. Только плотнѣе прижались другъ къ другу.