Въ тотъ же моментъ я услышалъ тяжко ухнувшій орудійный выстрѣлъ. Еще и еще.
Цеппелинъ! А спать-то какъ хочется... Услужливый разумъ ткетъ вереницу успокоительныхъ мыслей: не все ли равно стоятъ или лежатъ, быть раздѣтымъ или одѣтымъ? А если это и случится, такъ во снѣ даже лучше! И я засыпаю...
Стучать въ дверь.
-- Слышите?
-- Слышу, слышу!
Да и нельзя не слышать. Характерный звукъ взорвавшейся бомбы потрясаетъ воздухъ, жалобно звенятъ стекла. Громче плачутъ дѣти. Спать не придется...
Сажусь на кровати, зажигаю свѣчу. На столикѣ карманные часы, спички, номеръ "Русскихъ Вѣдомостей". Все такіе мирные, знакомые предметы. И вдругъ -- цеппелинъ, бомбы, которыя въ одно мгновеніе могутъ испепелить меня вмѣстѣ со спичечной коробкой и номеромъ "Русскихъ Вѣдомостей"...
И эта газета, часы, спички становятся мнѣ какъ-то по новому дороги и близки, какъ символы мирной жизни, далекой отъ треволненій военнаго времени. Съ ними не такъ жутко, не такъ вѣрится въ опасность.
Не стыдно ли, въ самомъ дѣлѣ, бомбѣ разрываться среди мирной коробки спичекъ и карманныхъ часовъ?
Одѣваюсь и застаю въ передней всю семью хозяевъ квартиры, за исключеніемъ больной ихъ родственницы, которая не можетъ подняться съ кровати, каково-то ея лежать? Ея больной отецъ, въ этомъ же домѣ, при первомъ налетѣ цеппелина, не могъ перенесть волненій и умеръ къ утру.