Добрыхъ четверть часа длится канонада, Цеппелинъ поднимается выше, но упорно кружится надъ избранной цѣлью и бросаетъ бомбу за бомбой. Наконецъ, очевидно, считая свою задачу выполненной, онъ скрывается.
Но куда? Можетъ быть, описавъ дугу и поднявшись на недоступную глазу высоту, онъ уже кружится надъ нашими головами?...
Замолкли пушки, стало необычайно тихо...
Жуткая тишина! Прожекторъ нервно бороздилъ небо, но оно не выдаетъ страшную тайну.
Стоимъ безсильные, покорные, и ждемъ...
Утро.
Солнечное, ликующее, радостное весеннее утро. Улица полна движенія. Золотые лучи будто поновили дома, почистили витрины магазиновъ, омолодили лица людей. Вотъ ѣдетъ на извозчикѣ сестра милосердія и чему то улыбается. Съ звонкой пѣсней проходить солдаты. Весна расшевелила всѣхъ. Даже старушка собираетъ въ улыбку свои морщинистыя губы и щурится на солнцѣ. Какое счастье жить!...
Что это, выстрѣлы? Такъ и есть! Стрѣляютъ изъ пушекъ.
Точно электрическій токъ пробѣжалъ по улицѣ, и она заволновалась какъ потревоженный муравейникъ. Но это не было волненіе напряженнаго вечерняго ожиданія или тоскливой безысходности ночи. Въ это солнечное утро чувствовался какой-то удесятеренный подъемъ жизнерадостности.
Сутолка и безтолочь продолжались не больше минуты, а потомъ, какъ по командѣ, произошло "разслоеніе" толпы: трусливая часть публики, съ кинематографической быстротой, скрылась въ подворотни и за двери домовъ, оставшуюся, какъ вѣтромъ смѣло на одну сторону улицы.