Вдруг меня легко откинуло на спинку кресла.
— Конечно, движемся! — воскликнула Тоня. — Чувствуете? Спина всё больше придавливается к спинке кресла.
— Да, чувствую.
Но вот раздался грохот взрыва, он перешёл в вой. Ракета задрожала мелкой дрожью. Теперь уже не было никаких сомнений: мы летели. С каждой секундой становилось всё теплее. Центр тяжести начал перемещаться на спину. Наконец стало казаться, будто я не сижу в кресле, а лежу на спине в кровати, приподняв над собой согнутые в коленях ноги. Очевидно, ракета принимала вертикальное направление.
— Мы похожи на жуков, перевёрнутых на спину, — говорила Тоня.
— Да ещё придавленных сверху хорошим кирпичом, — добавил я. — Довольно сильно давит на грудь.
— Да. И руки стали свинцовыми — не поднять.
Когда взрывы прекращались, становилось легче. Несмотря на изоляционные прослойки и холодильники, было очень жарко: мы пролетали через атмосферу — ракета нагревалась от трения.
Опять передышка. Взрывов нет. Я вздохнул свободнее. Вдруг короткий взрыв, и я почувствовал, что валюсь на правый бок. Конечно, крушение. Сейчас мы грохнемся о Памир. Я судорожно хватаюсь за плечо Тони.
— Наверное, столкновение с болидом… — бормочу я.