Исследование о постепенном изменении значения крестьян в русском обществе
Русское общество в продолжение своего почти тысячелетнего существования, известного истории, в различные периоды своей жизни признавало различное значение крестьян, как по закону, так и в жизни, на практике. Даже самое название крестьян в различное время было различно, согласно с различным положением крестьян в обществе. Так что для исследования о значении крестьян в различные периоды жизни Русского Общества должно наперед указать, в какое время какое название носили крестьяне. А для этого прежде всего должно сравнить по памятникам признаки крестьянства, встречающиеся с именем крестьян, с таковыми же признаками, находящимися в других памятниках, в которых вместо крестьян стоят другие названия.
Крестьяне в первый раз под собственным своим именем встречаются в уставной грамоте митрополита Киприана, данной в 1391 году Константиновскому монастырю. В грамоте сказано: "И Киприян митрополит так рек игумену и христианом монастырским: ходите вси по моей грамоте, игумен сироты держи и сироты игумена слушайте" (ААЭ. Т. I. No 11). А в грамоте так выражены обязанности крестьян к землевладельцу, к Константиновскому монастырю: лучшие, т.е. зажиточные из крестьян, живущих в селах Константиновского монастыря, должны наряжать монастырь и монастырский двор, по наряду пахать монастырскую землю и убирать хлеб, делать внешние и зимние езы и заколы для рыбной ловли, оплетать сады, прудить пруды, осенью ловить на монастырь бобров, на Пасху и на Петров день приносить игумену подарки, сколько кто хочет, на монастырский праздник приводить из села по яловице, молотить рожь, молоть солод и проч., а в которое село приедет игумен на братчину, то складчинники на братчине дают игуменовым конем по зобне овса.
Потом жалованная грамота Ярославского князя Федора Федоровича Толгскому монастырю, данная в 1400 году, представляет крестьян вольными людьми, могущими переходить от одного землевладельца к другому, живущими на землях монастырских и княжеских волостных, платящими дань и разные пошлины, частию землевладельцам, и подлежащими суду или княжему по общему порядку всех свободных людей, или по привилегии землевладельческому монастырскому (ААЭ. Т. I. No 15). Те же признаки крестьян и с настоящим их именем мы находим в жалованной грамоте князя Юрия Дмитриевича Звенигородского Савино-Сторожевскому монастырю, данной в 1404 году (АИ. Т. I. No 15).
Далее, в жалованной грамоте Ионы митрополита Андрею Афанасьеву, данной в 1450 году, видно, что крестьяне жили не только на монастырских и княжих землях, но и на землях других владельцев и свободно могли переходить с одной земли на другую. В грамоте сказано: "Сел Андрей Афанасьев на своей купле на Голямовской пустоши, в волости пречистые Богородицы и моей, в Романовском; и кого Андрей на ту пустошь к себе перезовет из иных княжений, а не из моей волости, из сел пречистыя Богородицы, и тем людям, пришлым, ненадобе с моими крестьяны с волостными тянути ни в какое дело" (ААЭ. Т. I. No 15).
Наконец, в грамоте В. К. Ивана Васильевича Суздальским и Юрьевским наместникам, данной в 1466 -- 1478 году, указывается на сроки, когда в году крестьяне имели право переходить от одного землевладельца к другому, именно сроком здесь назван Юрьев день осенний, а кто переходит не в этот срок, того возвращали назад, доживать до сроку (ibid. No 83).
Таким образом, в грамотах, в которых упоминается имя крестьян, признаками крестьянства мы находим: свободу крестьян жить на землях казенных волостных, княжих, монастырских и других владельцев, свободу переходить с одной земли на другую в известный срок в году, в Юрьев день, подчинение крестьян общему суду, ежели землевладелец не имел привилегии на право своего суда над крестьянами, обязанность платить казенные подати и отправлять другие повинности государственные, и в то же время платить оброки и отправлять разные земледельческие работы на землевладельца, на земле которого живет крестьянин.
То же значение крестьян и те же признаки крестьянства только с большими подробностями мы находим в иных грамотах, старших и современных грамотам, приведенным выше, в которых крестьяне являются под другими названиями древнейшими. Так, например, грамота великого князя Ивана Даниловича Калиты (1338 -- 1340 гг.), грамота Нижегородского князя Александра Ивановича (1410 -- 1417 гг.), грамота великого князя Василья Дмитриевича, данная митрополиту Фотию в 1425 году (АА. Т. I. No 4, 17 и 23), называют крестьян общим именем люди, в которых люди сии, так же как и крестьяне в приведенных выше грамотах, признаются свободными, могущими переходить от одного землевладельца к другому, и тянувшими судом и данью и другими повинностями и проторами к городу, ежели не были освобождены от этого особою грамотою, данною землевладельцу. В других грамотах крестьяне называются сиротами. Таковое название мы встречаем в грамоте Тверских князей, данной Отрочю монастырю (в 1361 -- 1365 гг.), и в приведенной выше грамоте митрополита Киприана, данной Константиновскому монастырю в 1391 году; в этой грамоте, как мы уже видели, встречается в первый раз и название крестьян и исчисление их обязанностей в отношении к монастырю. Эта грамота, таким образом, ясно показывает, что названия сирот и крестьян принадлежали одним и тем же членам Русского общества. То же название сирот и крестьян, принадлежащее одному и тому же классу свободных людей, мы находим в Новгородской грамоте 1411 года: "Даша грамоту, жалованную на Ярославле дворе сиротам Терпилова погоста, давати им поземье посадниче и тысяцкого по старым грамотам по 40 бел, да по 4 сева муки, по 10 хлебов. А кто крестьянин Терпилова погоста в Двинскую слободу выйдет, ино ему мирянину тянути в Двинскую слободу; а который Двинянин слободчик почнет жити на земле Терпилова погоста, и той потянет потугом в Терпилов погост". (АИ. Т. I. No 17).
В других грамотах крестьяне назывались серебрениками, половниками и рядовыми людьми. Так в жалованной грамоте Белозерского князя Михаила Андреевича 1450 года князь пишет своему наместнику: "И ты б монастырских людей серебреников от Юрьева дня до Юрьева дня не принимал, а принимал бы еси серебреники о Юрьеве дни осеннем, и который пойдет о Юрьеве дни монастырских людей в твой путь, и он тогды и деньги заплатить... А которые будут вышли в монастырском серебре в твой путь; и они бы дело доделывали на то серебро, а в серебре бы ввели поруку". Или в другой грамоте, того же года, того же князя ко всем боярам и посельским: "Бил ми челом игумен Кассьян, а сказывает, что у него отказываете людей монастырских серебреников и половников и рядовых людей и юрьевских, а отказываете не о Юрьеве дни" (ААЭ. Т. 1. No 48). Наконец, грамота великого князя Ивана Васильевича на Белозеро, писанная в 1463 году, серебреников прямо называет крестьянами; в грамоте сказано: "Сотнику городскому на Белоозеро и всем христианам, и на городок на Федосьин и в Кистьнему старостам. Били ми челом Кирилова монастыря старци, а сказывают, что деи у них отказываете их людей монастырских серебренников с дворца и с деревень... И который крестьянин скажется в их серебре виноват; и вы бы их серебро заплатили монастырское, да их христианина вывезете вон" (ibid. No 73).
В Псковской судной грамоте мы встречаем изорников, огородников и кочетников, или рыболовов, которые также были люди свободные и могли переходить от одного землевладельца к другому, и переход этот дозволялся только в один срок в году, о Филиппове заговенье; мимо этого срока ни владелец не может отказать им, ни они отойти от землевладельца. В грамоте сказано: "А который государь (господин земли) захочет отрок (отпуск) дати своему изорнику, или огороднику, или кочетнику; ино отрок быти о Филипове заговейне; також захочет изорник отречися села, или огородник, или кочетник; ино потомуж отроку быти; а иному отроку не быти ни от государя, ни от изорника, ни от кочетника, ни от огородника". По Псковским же законам к изорникам, огородникам и кочетникам можно отнести название серебреников и половников: ибо в одной статье Псковской грамоты сказано, что землевладелец на изорнике или огороднике, или кочетнике мог и в закличь искать своей ссуды и серебра и пшеницы и всяких доходов; а другая статья прямо указывает, что хозяин земли, отпуская изорника или огородника, или кочетника, брал у него половину дохода, полученного с земли.