Наконец, переходя к более глубокой древности, мы встречаем в Русской Правде релейных закупов с теми же признаками, с какими уже видели крестьян, сирот, людей, серебреников и проч. По Русской Правде ролейные закупы были также люди свободные, могущие переходить с одной земли на другую, и ежели жили на земле частного землевладельца и получали от него в пособие деньги, рабочий скот и земледельческие орудия, то, оставляя землевладельца, должны были учинить с ним надлежащий расчет и возвратить полученное пособие.
Таким образом, крестьяне, сироты, люди, серебреники, рядовые люди и изполовники по Московским, Тверским и Нижегородским грамотам, изорники, огородники и кочетники по Псковской судной грамоте, и ролейные закупы по Русской Правде являются с одинаковыми признаками и, видимо, принадлежат к одному и тому же классу свободных людей, и именно к тому, который впоследствии получил общее название крестьян. Тот же класс по летописям и по другим памятникам носил в древности название смердов, земян, а позднее стал называться черными людьми.
Общественное значение крестьян, под какими бы из вышеприведенных названий они не встречались в памятниках, резко распадается натри времени. Первое время, от начала исторических известий о крестьянах, почти до конца XVI столетия, они пользуются свободою перехода с одной земли на другую, и от одного владельца к другому; последующее затем время, от конца XVI столетия, до второго десятилетия XVIII столетия, по закону они прикреплены к земле, хотя и пользуются во всех других отношениях правами свободных людей, полноправных членов Русского общества; и наконец, в позднейшее время, начиная с первой ревизии, они мало-помалу обращаются в крепостных людей, в полную безгласную собственность своих владельцев. Впрочем, между сими тремя резкими рубежами значение крестьян изменялось не вдруг, и означенные переходы из одного положения в другое, при всей видимой резкости, на деле, в жизни, подготовлялись постепенно и незаметно; так что большею частию прежде нежели закон утверждал то или другое значение крестьянства, это новое значение более или менее уже подготовлялось жизнью, практикой, и закон своим авторитетом освящал только то, что жизнь общества уже приняла прежде появления закона.
ПЕРВОЕ ВРЕМЯ
КРЕСТЬЯНЕ СВОБОДНЫЕ
КРЕСТЬЯНЕ В ДРЕВНЕЙШИЕ ВРЕМЕНА
По свидетельству всех писателей отечественных и иностранных, Русские издревле были народом земледельческим и оседлым; по словам Нестора, они и дань давали от дыма и рала, т.е. с двора, с оседлости и с сохи, с земледельческого орудия; этот порядок платежа даже сохранялся на Руси до позднейших времен нашей истории. Следовательно, признавая в крестьянах одну характерическую черту -- земледелие, мы можем отыскивать их в глубочайшей древности. Еще до прибытия Варяго-Русских князей в Новгород, земледелие было распространено по Русской земле от самых юго-западных ее пределов, до самых северо-восточных; таким образом, издревле, на всем пространстве Русской земли жили земледельцы, пахари, крестьяне. Но крестьяне-пахари не составляли в древности отдельного сословия и не носили какого-либо особого имени; весь народ занимался земледелием, торговлею и другими промыслами; каждый член Русского Общества, смотря по своим средствам и способностям, и соображаясь с временем года и местом жительства, то возделывал землю, то ходил в лес для звериных промыслов, то по рекам и озерам ловил рыбу, то торговал своими или скупленными произведениями. Вся обширная Русская земля со своими лесами, лугами, полями, реками, озерами и болотами была открыта перед Русским человеком; и он или в одиночку, или обществом, составившимся по добровольному согласию, свободно ходил по ней и выбирал любое место и возделывал его как умел и как мог, и селился на выбранном месте или в одиночку одним двором, со своим семейством или обществом, городом, селом. По нашим летописям, и горожане, и сельчане одинаково занимались земледелием и другими промыслами; так, Ольга говорит осажденным Коростенцам: "А вси гради ваши предашася мне, и ялися по дань, и делают нивы своя и земли своя" (Лавр. лет. 25). Жители старого города или села, по мере увеличения народонаселения и, следовательно, по мере оскудения средств продовольствия, присматривали на диком лесу новые удобные места для поселения и садились на них починками, выселками и пригородами, и таким образом, раздвигали общие владения своего племени, и садясь на новых местах, занимались теми же промыслами, какими кто занимался на прежней селитьбе; следовательно, и на новых местах являлись те же земледельцы, крестьяне. Ежели новые места на диком лесе, куда выдвигались колонисты из старых городов и сел, были уже заняты каким-либо чужеплеменным населением, Финским или Латышским, которое нужно было оттеснить и от которого приходилось обороняться, то Русский земледелец, крестьянин принимал на себя характер частию земледельца, частию воина, казака, повольника. Но и здесь еще не было зародыша сословий, казак, повольник, до тех пор только был казаком и повольником, пока было с кем бороться; но прекращалась борьба, туземцы-иноплеменники или удалялись, или сливались с Русскими колонистами; и казак, и повольник обращался в мирного земледельца и промышленника. Особенно, ежели впереди на диком лесу, ближе к оттесненным иноплеменникам, поселялись новые колонии, принимавшие на себя борьбу с иноплеменниками, -- то прежние колонисты, таким образом, оставшиеся назади, решительно теряли характер воина, казака, повольника и обращались в мирных земледельцев, промышленников до новой нужды выдвигаться вперед, на дикий лес, лицом к лицу с иноплеменниками.
Но, естественно, при неравенстве сил и способностей и других условий между людьми в Русском обществе точно так же, как и в других человеческих обществах, рано или поздно должны были выдвинуться из общей массы лучшие люди, т.е. разумнейшие и богатейшие, и, таким образом, составить какое-то особое целое, отдельный класс, отличный от остальной массы общества. И этот отдельный класс лучших людей действительно образовался в Русском обществе еще до прибытия Варяго-Русских князей. Так Нестор, рассказывая о посольствах Древлян к Ольге, два раза упоминает о лучших мужах, -- в первом посольстве: "И пославша Древляне лучшие мужи, числом двадесять, в лодьи к Ользе"; или в другом посольстве: "Древляне избраша лучшие мужи, иже держаху Деревскую землю, и послаша по ню" (Лавр, лет., ст. 24). Таким образом, в Русском обществе устроились два класса: лучшие мужи, держащие землю, илюди, граждане, народ, земяне. Так лучшие мужи говорят Ольге: "Посла ны Деревская земля", или при осаде Киева Печенегами в 968 году летописец говорит: "Собрашася людие оные страны Днепра в лодиях" (ibid. С. 28); или при осаде Белгорода Печенегами в 997 году летописец всех Белгородцев без различия называет гражданами: "Горожане же реша, педше к Печенегам, поймете к себе таль наш" (ibid. С. 55).
С прибытием Варяго-Русских князей, а может быть и раньше, из лучших мужей образовались бояре: так в 1018 году, во время сборов Ярослава Новгородского в поход на Святополка, Новгородцы, собиравшие деньги для найма Варягов, уже ясно не составляли сплошной безразличной массы, но делились на простолюдинов и бояр; в летописи сказано: "Начата скот сбирати от мужа по 4 куны, от старост по 10 гривен, а от бояр по 18 гривен" (шщ. С. 62). Это страшное различие в сборе денег по общественной раскладке с одного класса по 18 гривен, а с другого по 4 куны, т.е. во 135 раз меньше, показывает сильное различие и в общественном значении, и в зажиточности того и другого класса. Здесь простолюдин весьма низко упал перед боярином, а боярин напротив страшно возвысился над простолюдином; их уже нельзя сравнивать друг с другом, хотя они и принадлежат к одному обществу, считаются его членами. И, конечно, мужи, внесшие на пособие Ярославу по четыре куны, составляли особое сословие, получившее впоследствии общее название крестьян, людей. Это собственно был низший слой общества в городах и селах, состоящий из людей нешачительых, которые или жили с жеребья земли, принадлежащего общине, или питались трудами рук своих, работали по найму у более зажиточных своих ограждай. Этот класс людей во времена Русской Правды, кажется, носил общее название смердов, как об этом свидетельствуют и Русская Правда, и современные ей летописи. Таким образом, земледелец ко временам Русской Правды кроме прежнего признака земледелия получил еще новый признак, основанный уже не на роде занятия, но на общественных отношениях, признак меньшего, низшего члена Русского общества.
Но деление, выработанное прежней жизнью общества, не остановилось при последующем развитии жизни. В Русской Правде мы уже находим новое деление низшего класса людей, именно в Правде Ярославовых сыновей в низшем классе являются уже старосты и рядовичи. Закон говорит: "А в сельском старосте княжи и в ратайнем 12 гривны, -- в рядовичи княже 5 гривен". А в Правде XII столетия встречается известие и о рядовичах боярских: "А в сельском тиуне княже или в ратайнем, то 12 гривен, а за рядовича 5 гривен, такоже и за боярск". Таким образом, по свидетельству закона низший слой общества вновь распался на отделы, -- на лучших людей, старост, и на худших, рядовичей; потом и сии отделы распались еще на живущих за князем, и на живущих за боярами; впрочем, это новое распадение не изменило общественного значения низшего класса; и за княжеского и за боярского рядовича, без различия, законом назначена одна пеня пять гривен; следовательно, княжий и боярский рядович были одинаковыми членами Русского общества и имели одно значение. Настоящее указание закона для нас особенно важно своим свидетельством о том, что сельские жители, смерды, крестьяне резко уже отделились от прочих классов общества, имели свое управление, своих старост и притом без различия, жили ли они за князем или за боярами, т.е. владели ли общинною землею или сидели на землях частных землевладельцев. То же особое управление низшего класса, как отдельного сословия, по свидетельству Всеволодовой грамоты, данной Новгородской церкви Иоанна Предтечи на Опоках (1134 -- 1135 гг.), было и между городскими жителями, где низший класс назван черными людьми. В грамоте сказано: "И аз князь великий Всеволод поставил есми св. Ивану три старосты от житьих людей, и от черных тысяцкого, а от купцов два старосты, управливати им всякие дела Иванские" (Доп. к акт. ист. Т. I. No 3). Вообще, в XII столетии низший класс Русского общества, смерды, без различия городские и сельские, образовали сословие тяглых, черных людей, на которых преимущественно лежали общественные повинности и подати. Общественное устройство, не успевая следовать за развитием и частыми изменениями народной жизни, естественно, должно было остановиться на разделении членов общества на тяглых и нетяглых людей; причем на первых пали преимущественно материальные потребности общества, подати и повинности, а на вторых потребности духовные, высшие службы, управление и защита края. Но и высшие классы общества в свою очередь не избавились от податей и повинностей, только сии обязанности на них легли не прямо, а чрез посредство людей низшего класса, которые садились на их землях и жили при их пособии или ссуде; так что, видимо, платили, тянули тягло тяглые люди, в сущности же платеж шел с капиталов, принадлежащих или высшему классу, нетяглым людям, или непосредственно целому обществу. Притом общество не препятствовало и людям низшего класса, тяглым, перечисляться в высший нетяглый класс, ежели кто имел к тому способности и средства.