Русская Правда, признавая всех черных людей за один класс общества без различия -- сидели ли они на своих или на общинных землях, или на землях частных владельцев, естественно, должна была обратить особенное внимание на последних, чтобы землевладельцы не присвоили их себе и не исключили из членов общества, не лишили их личности, что было бы с одной стороны, вопиющею несправедливости]", а с другой -- лишило бы общество полезных для него членов, отправлявших общественные материальные повинности, тянувших тягло. А посему Русская Правда посвятила им под именем закупов шесть статей, в которых довольно ясно определила их общественное значение и отношения к землевладельцам.

Из статей Русской Правды о закупах мы видим: во-первых, что закупы не были рабы; ибо по закону Русской Правды рабы ни в каком случае не признавались свидетелями на суде, а закупы могли быть приняты свидетелями в малых тяжбах, -- "а в мале тяже понужи сложити на закупа" (свидетельство). Следовательно, по Русскому закону в XII столетии признавалась личность закупа, он считался членом Русского общества, хотя и незначительным. За обиду закупа закон назначал пеню, как за свободного человека: "Якоже в свободном платеже и в закупе". Тогда как за обиду раба не было пени, он считался вещью, собственностью господина, а не членом общества. Закуп за побег от господина без рассчету с ним и за воровство, наказывался обращением в полные обельные рабы; следовательно, сам по себе не был рабом, не составлял собственности господина.

Во-вторых, закупы, как свободные члены Русского общества, имели по закону право защищать себя от обид судом, даже против своего господина; в Правде сказано: "Ежели закуп бежит к князю или судиям обиды деля своего господина, то про то не работят его, но дати ему правду". Господин, осмелившийся продать закупа или заложить в рабы, не только лишался своих прав на закупа, но даже терял право и на те деньги, по которым закуп вступил к нему в закупы, и сверх того должен был заплатить закупу за обиду 12 гривен, самую большую неуголовную пеню по Русской Правде: "Продаст ли господин закупа обель, то наймиту свобода во всех кунах, а господину за обиду платити 12 гривен продаж".

В-третьих, по Русской Правде закупы релейные, пахатные, т.е. те, которые впоследствии получили название крестьян, не ясно отличены от закупов неролейных, называвшихся после кабальными холопами. И, кажется,, в самой жизни Русского общества, в XII веке, еще не было строгого различия между сими двумя разрядами закупов; ибо ролейные и неролейные закупы получали от господ деньги, за которые обязывались работать на господина, и даже назывались просто наймитами, и, кажется, отличались от простых наемных работников только тем, что брали деньги наперед, как бы взаймы, тогда как наемные работники получали плату по окончании работы. Тем не менее, хотя еще не строгое, но уже существовало различие между закупом релейным и неролейным, иначе же не было бы различия и в названиях. Русская Правда представляет только в зародыше, впоследствии далеко расшедшиеся, два разряда закупов, -- крестьян и кабальных холопов, т.е. свободных членов Русского общества, по собственной воле шедших в работу к другим членам общества и тем самым вступавших в разряд полусвободных людей. Главное различие между ролейным закупом, как можно судить по неясным указаниям Русской Правды, кажется, состояло в том, что ролейные закупы садились на чужой земле и обрабатывали ее частию на господина, частию на себя; закупы же неролейные работали при Доме господина, находились при личных услугах, как должники, получившие наперед деньги под залог личной свободы. В этом, по крайней мере, впоследствии состояло главное различие сих двух разрядов закупства.

В-четвертых, Русская Правда указывает, что закупы могли отходить от своего господина, выплативши занятые деньги или сделавши с ним рассчет в обязательствах, какие были между ними и хозяином. В Правде сказано: "Идет ли закуп искать кун (денег для уплаты долга господину), а явлено ходит; то про то не работят его, но дати ему правду". Вероятно, релейный закуп, крестьянин, сидевший на чужой земле, мог свободно переходить от одного землевладельца к другому. Впрочем, ролейные закупы времен Русской Правды редко были в таком положении, чтобы свободно могли пользоваться правами перехода, предоставленными законом; они, кажется, садились на господской земле всегда при господской ссуде; следовательно, не иначе могли отойти от господина, как выплативши наперед ссуду. Русская Правда, говоря о релейном закупе, упоминает о плуге, бороне и рабочем скоте, которые землевладелец давал закупу для обрабатывания земли, и даже указывает, что закуп должен был загонять рабочий скот на господский двор в хлев и запирать, где прикажет господин. Следовательно, в ролейные закупы поступали только такие бедняки, которые не имели ни своих орудий земледелия, ни рабочего скота, ни хлеба на прокорм и семена и все это получали от господина, на земле которого садились и который держал их, как полусвободных наймитов, закабаленных ссудою.

В-пятых, из Русской Правды мы видим, что ролейные закупы, каждая семья, жили своим мелким хозяйством и, кроме работ на господина, работали на себя господским же рабочим скотом и орудиями и на господской земле. Правда упоминает, что ежели релейный закуп погубит господский скот на своей работе (орудья своя дея); то за это должен заплатить господину. В другом месте Русской Правды еще яснее указывается на отдельное хозяйство релейного закупа. Она прямо говорит, что ежели господин преобидит закупа, не отдаст столько уродившегося хлеба, сколько следовало по условию, или убавит долю земли, следующую на хозяйство закупа, то все это должен возвратить и сверх того за обиду заплатить 60 кун.* Следовательно, по Русской Правде ролейные закупы жили на двух главных условиях: они или получали плату хлебом, т.е. условленную часть урожая, как впоследствии исполовники, или господин давал закупу долю земли для собственного хозяйства закупа с тем, чтобы он другую долю земли обрабатывал на господина.

______________________

* В Русской Правде сказано: "Аже господин приобидит закупа, а уведет копу его или отарицю; то ему все воротити, а за обиду платити ему 60 кун". Здесь копа значит плата закупу, состоящая из известной доли урожая; это название до сего времени известно в Польском языке под Kopczyzna; а в Малороссийском языке сохранилось и самое слово копа в значении нашей полтины и даже в смысле меры хлеба, равняющейся шестидесяти снопам. Списки Русской Правды XV и XVI столетий прямо переводят древнее выражение уведет копу, другим выражением увередит цену (убавит цену). А старица, по толкованию Болтина, значит участок земли, который давался землевладельцем закупу во временное владение, т.е. такой участок, который впоследствии назывался крестьянскою пашнею. Насколько верны сии толкования филологически, я не утверждаю; но они вполне согласны с духом Русской Правды.

______________________

Значительным пополнением к статьям Русской Правды о закупах служит вкладная грамота XII столетия, данная Варлаамом Хутынским Спасскому монастырю (Доп. к акт. ист. Т. I. No 5), и известие Новгородской летописи под 1229 годом о распоряжениях Черниговского князя Михаила Всеволодовича относительно платежа даней смердами (Новг. лет., с. 44). В первом памятнике вкладчик Варлаам Хутынский исчисляет все пожертвование и землю, и огород, и ловища рыбные и гоголиные, и разные деревни с нивами, пожнями, челядью и скотиною, т.е. все, что он мог жертвовать, что составляло его собственность, и ни слова не говорит о крестьянах или релейных закупах, живших в его деревнях. Из этого ясно, что крестьяне в то время имели характер наймитов, ныне жили на одной земле, а на другой год свободно переходили на другую землю; а посему об них, как не связанных с поземельною собственностию, землевладелец и не упоминает. Во втором памятнике сказано: "И вда (князь Михаил Всеволодович) свободу смердам на 5 лет даний не платити, кто сбежал на чужую землю, а сим повеле, кто зде живет, како уставили преднии князи, тако платить дань". Здесь летопись прямо говорит, что по уставам древних князей смерды, крестьяне, платили дань с той земли, на которой жили во время сбора дани, а не с той, на которой жили прежде, следовательно, признает свободный переход крестьян с одной земли на другую.*