На белом циферблате, у конца черной стрелки, над рычагом, который круто и резко повернул Урландо, показалось четкое коричневое слово:
СМЕРТЬ.
И Лебедев увидел, что куры и собаки будто растаяли. Домики разваливались, превращаясь в пыльную труху. Только однообразный пепельный дымок висел теперь впереди истребителя, сеявшего разрушение и смерть. Почему-то Лебедеву стало очень жалко выдуманную им самим рыжую кошку. Наверное, перед смертью она жалобно мяукала.
— Первая… Вторая… — жестко перечислял Урландо. — Деревни исчезают. Превосходно. Вы видите?
— Я ничего не вижу превосходного в разрушении беззащитных деревушек. Удивляюсь вашему правительству, которое позволяет вам превращать, хотя бы и для опытов, цветущие долины в пустыню!
Смешок был ответом Лебедеву:
— Ха-ха, сейчас вы мне напомните Чапей и окрестности Шанхая? Или, может быть, вы начнете декламацию о разрушении Герники или Аддис-Абебы? Там мы тоже производили некоторые эксперименты.
Долина расширилась, и где-то на горизонте показалась дальняя полоска морского простора. Урландо прищуренным взглядом впился вперед:
— Одиннадцатая… Двенадцатая… Тринадцатая…
— Что вы делаете? — вскрикнул Лебедев.