Лениво повернул голову Башметов и приложил ладошку к уху:
— Что такое? Я что-то плохо слышу вас, милый юноша. С родственником? Таковых не имеется.
— Уж будто бы и не имеется? А такой длинноносый, в шляпе…
— У вас, Иван Васильевич, размягчение мозга, — спокойно произнес в ответ Башметов, но Голованов опять приставал с вопросами:
— Башметов, меня давно мучают сомнения. Разрешите их. Почему вы так увлекаетесь фотографией? Почему вы коллекционируете иностранные марки, разные там «Мадагаскары»?..
Башметов сузил глаза и улыбнулся Голованову, обращая вопрос в шутку:
— Добавьте еще, Ванечка, «Тасмании», «Бразилии»… с лебедями и пальмами.
Голованов встретил острый, дрожащий взгляд Башметова и выдержал его:
— Добавим.
Тонкая дрожь теперь была не только в глазах, но и в кончиках пальцев Башметова. Стул упал, откинутый пинком ноги. Казалось, что у Башметова внезапно опухло лицо. Оно стало зеленовато-бледным и странно одутловатым.