Мысль ворвалась неожиданно, как яркая молния, как бешеный прилив вдохновения. Лебедев, делая усилие воли, чтобы не дрожали пальцы, взял клочок бумаги из рук стража. Ему показалось, что из этого бесформенного куска получались теперь очертания фигуры. Страж следил за пальцами Лебедева… Затем дрожащей рукой взял бумагу. Он работал пальцами неуклюже, и биенье сердца угадывалось Лебедевым в порывистом дыхании этого человека, затянутого в черный тугой мундир.
Лебедев отступил на шаг, смотря на стража в чрезвычайном волнении. Этот безмолвный замуштрованный раб понял мысль Лебедева.
Захлопнулась дверь, стукнул замок. Лебедев опять один.
На столике рядом с кружкой воды лежал кусок бумаги. Очертания ее были теперь новы. Лебедев бросился к столику. Здесь лежала бумага… Нет, из бумаги… пятиконечная звезда.
Будем готовы!
На опытном аэродроме завода Груздев с Головановым смотрели в мощные бинокли, как в воздухе кружили две небольшие авиамодели с крохотными бензиновыми двигателями.
Модели спиралями ввинчивались в голубую небесную высь, двигались по прямой, расходились в разные стороны, потом быстро летели навстречу. Казалось, что быстрые птицы сейчас столкнутся, но вдруг одна пролетала над другой, поворачивала, и снова они кружили вместе.
Груздев наклонился и сказал в полевой телефон:
— Товарищ Завьялов, пускай садятся: бензин на исходе.
Модели повернули и начали снижаться.