У Голованова глаза заблестели горечью и тревогой:
— Сами посудите. Я забыть не могу про Башметова-то. Стоит он тогда у окна неподвижно, прямо скульптура какая-то… Помню, муха уж в окно улетела, а в мастерской, слышу, «тик-тик», будто будильник. А у гада правый локоть вот этак, вот этак…
— Ну?
Голованов сжал кулаки:
— Мне бы его тогда за лапу цап — и с поличным… Эх, прошляпил я тогда, Константин Иванович! С тех пор покою не нахожу. Товарищам в глаза не совсем удобно даже смотреть, честное слово!
Подошел Груздев. Секретарь кивнул ему головой:
— Слыхали, Владимир Федорович? Из-за трусливой душонки, из-за негодяя никак не может успокоиться ваш помощник.
Груздев покачал головой:
— Я Ваню понимаю.
Константин Иванович положил руку на крепкое плечо комсомольца: