— Ну вот и дождались, — кисло проговорил Хох, торопливо кидая в пылающий камин пачки бумаг из ящиков письменного стола. — Слышите, как они кричат на улице?
Хессельбард, спешно собирая чемоданы, отрывисто сказал:
— Вам нравится смотреть на фейерверк? Тогда сожгите все, вплоть до шифров и инструкций. Во всяком случае, не я виноват, что вас вышвыривают отсюда. Но это мелочи. Не будем дожидаться, когда демонстрация народного фронта ворвется сюда.
Он затянул ремни на последнем чемодане:
— Готово. Надевайте вашу шляпу, Хох. Мы выйдем другим ходом. Авто ждет нас во дворе.
Хох надел мягкую шляпу и вздохнул:
— Как все это печально, мой друг?
При первых же вестях о новой европейской войне народный фронт на других континентах всколыхнулся мощной волной митингов и демонстраций, под лозунгом теснейшего единения всех сил прогрессивного человечества против фашистской банды, зажегшей пожар новой колоссальной бойни. На месте разрушенного здания издательства «Сфинкс» теперь красовался новый многоэтажный красивый дворец, где помещалось объединенное издательство народного фронта, типография, редакции журналов и газеты «Вперед». Перед зданием, на площади стояла громадная возбужденная толпа, смотрела, как на экране громадными буквами появлялись последние известия о ходе военных действий. На телевизорном большом экране видна была фигура известного всему Сан-Диосу депутата, а рупоры разносили по площади его громовой голос:
— Очистить наш тыл от фашистских шпионов и диверсантов…
Хессельбард откинулся в глубь авто, когда машина промчалась мимо площади. Хох мрачно жевал огрызок давно потухшей сигары.