— Ну, как же, вспоминаю. Злой такой вояка стоял в тамбуре. Вспоминаю.
— А сейчас вот, доктор, я к вам на лечение приехал. Выручайте.
— Где же это вас так угораздило, — наклоняясь к загипсованной ноге Симаченко, спросил Карницкий и привычным голосом сказал:
— Чуракова, дайте-ка историю болезни этого товарища.
Но первую грязевую ванну Симаченко получил не сразу, он еще пролежал порядком в отделении и попал в процедурную, когда уже были сняты повязки.
Однажды, когда сестра Чуракова, намазав руку и ногу Симаченко теплой, пахучей грязью, ушла в ординаторскую, в процедурной появился Карницкий.
На нём было надето то же самое чёрное кожаное пальто, с которым он уезжал из Ленинграда, лишь к воротнику были пришиты фронтовые защитные петлицы. Пряжка на поясе пальто оставалась прежняя, никелированная, явно штатского образца, и Симаченко подумал, что если бы доктор попал к нему бойцом в роту, то он первый сделал бы ему замечание за это маленькое нарушение воинской формы.
— Что мы скажем по поводу грязи, Симаченко? — спросил доктор.
— Ничего, Алексей Галактионович. Гораздо лучше. Вчера уже по коридору без палочки прошёлся.
— А скоро и запляшете!