Предусмотрительный педикюръ, видимо, опасаясь чего-то, сѣлъ рядомъ.
Я не стану разсказывать, какъ горячъ и душистъ былъ супъ, какъ былъ жиренъ паштетъ, какъ упруго и холодно было заливное, какъ, наконецъ, мы добрались до миндальнаго торта и Мари собственноручно сняла съ его верхушки марципановаго медвѣдя и положила передо мной.
-- Это -- вы! -- съ ребяческимъ смѣхомъ сказала она.
-- Марихенъ! -- погрозилъ г. Шмидтъ.
-- Но, право же, папа, monsieur очень похожъ на медвѣдя...
Вы видите, что къ этому времени отношенія за столомъ установились, языки развязались, и мнѣ оставалось только откусить голову медвѣдю.
И я это сдѣлалъ къ безконечному удовольствію дѣтворы.
-- Ахъ, бѣдный monsieur, вы потеряли голову! -- острила Мари, гладя пальчикомъ спину медвѣдя и прижимая его къ щекѣ.
Мнѣ, однако, показалось достаточно этихъ сладкихъ разговоровъ и сладкихъ шалостей, я попросилъ позволенія курить.
-- О, да, да! Разумѣется,-- всполошился г. Шмидтъ:-- мы будемъ курить, у меня очень хорошія сигары, настоящій гаванскій табакъ...