-- Ну, что? какъ? -- совсѣмъ уже фамильярно подтолкнула меня хозяйка:-- вѣдь это все она... Да, да... Она! Марихенъ! Это она сама все приготовила для господина...
Она нагнулась къ моему уху и шепнула:
-- Она цѣлую недѣлго готовила эти куклы... Да... да... Днемъ она была въ магазинѣ, а ночью готовила... Вѣдь это все изъ марципана... И все по модели... Да... да...
Я шатался отъ гордости.
Мнѣ хотѣлось крикнуть:
-- Ура! Да здравствуютъ дураки!
Но я удержался только потому, что при видѣ марципановыхъ куколъ всегда чувствовалъ легкую тошноту.
-- Теперь прошу всѣхъ! -- торжественно объявила г-жа Шмидтъ, и все семейство, ликующее и сіяющее, устремилось въ столовую.
Меня, какъ главнаго виновника торжества, усадили на самомъ удобномъ мѣстѣ, т.-е. противъ дверей, тогда какъ остальные не безъ риска сломать шею или ногу перепрыгивали черезъ стулья, а моя маленькая проводница догадалась подлѣзть подъ столъ, за что была привлечена матерью къ отвѣтственности за вихоръ.
Мари, раскраснѣвшаяся отъ понятнаго волненія художницы, помѣстилась черезъ одно мѣсто со мной.