Въ самый разгаръ моего дифирамба, когда я занесся Богъ знаетъ куда, хозяйка неожиданно попросила меня въ другую комнату, весьма игриво подмигнувъ при этомъ.
-- Меня? -- изумился я.
Та въ знакъ отвѣта улыбнулась еще хитрѣе.
-- Maman,-- стыдливо прошептала Мари и покраснѣла.
-- Ничего, ничего, дитя мое,-- дѣловито остановила ее г-жа Шмидтъ:-- пусть господинъ посмотритъ все это, пока тамъ еще никого нѣтъ... пока эти озорники...
Она погрозила дѣтямъ и почти втолкнула меня въ столовую...
...Н-да!.. Признаюсь, не ожидалъ!..
Въ махонькой комнатѣ, почти во весь объемъ ея, помѣщался обѣденный столъ, обставленный простыми плетеными стульями. Занять мѣсто кому-либо было очень трудно безъ того, чтобы не прыгать черезъ нихъ поочередно. Можно было только любоваться тѣмъ, что украшало столъ. И мы стояли въ дверяхъ, какъ очарованные, по крайней мѣрѣ я.
Вообразите, холодный паштетъ, украшенный укропомъ и ромашкой (теперь сезонъ!), а на крышкѣ -- мои иниціалы изъ сахара, которые держала въ рукахъ марципановая кукла. Далѣе слѣдовалъ тортъ, тоже украшенный моими иниціалами и новой марципановой куклой, изображавшей медвѣдя. Далѣе было какое-то заливное изъ рыбы, причемъ рыбья голова (вотъ это было самое противное) высовывалась изъ желе и держала въ зубахъ какіе-то сахарные завитки, вѣроятно, тоже мои иниціалы...
Я стоялъ восхищеный...