Ахъ, такъя въ "Версалѣ"?! Превосходно. Всѣ мои дѣла сдѣланы, и я могу покинуть гостеприимный кровъ этого отеля, гдѣ вмѣсто номера мнѣ отвели парадную залу, принимавшую недавно самого губернатора! Очень туманно рисуется мнѣ вчерашній вечеръ, такой холодный и ненастный. Помню только мое первое знакомство съ хозяйкой, необыкновенно толстой, суетливой и грязной. Она встрѣтила меня съ какимъ-то веселымъ недоумѣніемъ, освѣдомилась о моемъ здоровьи, сожалѣла, что не можетъ угостить меня ничѣмъ, кромѣ чая, и не спросила даже паспорта.
-- Очень хорошо, очень хорошо... Господинъ усталъ и онъ у насъ ночуетъ... Очень хорошо... Эльвира, покажи господину губернаторскій номеръ... Это, знаете, такой необыкновенный эффектъ!
Черномазая и сухая Эльвира увлекла меня въ комнату, гдѣ я спалъ и гдѣ проснулся. Вспоминаю и эту безмолвную и тоже улыбающуюся женщину, которая долго топталась около моей кровати, пока я не догадался, что ей надо заплатить за ночлегъ. Но, къ удивленію моему, Эльвира не взяла денегъ, почему-то фыркнула и ушла. Я же, не раздѣваясь, повалился на губернаторское ложе и захрапѣлъ. Какъ сквозь сонъ помню мотивъ какого-то кэкъ-уока, пиликанье скрипокъ и глухое бурчаніе контрабаса, подавленный смѣхъ, взвизгиваніе и пьяные мужскіе голоса... Гдѣ-то, не то наверху, не то рядомъ, шелъ самый безшабашный кутежъ. Но мнѣ все было безразлично. Единое солнце могло растолкать меня -- и въ этомъ-то утреннемъ сіяніи явилась мнѣ дѣвочка, похожая на муху, которая наблюдаетъ за вами съ кисеи оконной занавѣски. Въ дверь постучали.
-- Войдите!
Вошла хозяика. Ея дородная фигура подплыла ко мнѣ, неся блѣдно-лиловое наштукатуренное лицо въ чудесной искусственной шевелюрѣ, съ обаятельной улыбкой, обнаружившей нѣсколько золотыхъ зубовъ, съ тройнымъ подбородкомъ, подъ которымъ качался маленькій золотой медальонъ. Свободный турецкій халатъ съ широкими рукавами давалъ возможность оцѣнить ея формы и соблазнить какого-нибудь проѣзжаго мелкопомѣстнаго шляхтича могучими объятіями.
-- И мусье все спалъ? -- заворковала она.-- И я не велѣла будить мусье, пока онъ самъ не проснется.. Что хочетъ мусье: чаю или кофе?
Я попросилъ кофе. Неизвѣстно, почему такое скромное желаніе вызвало въ хозяйкѣ приливъ неудержимой веселости.
-- Ахъ, мусье... ахъ... ахъ! -- погрозила она и выплыла изъ комнаты съ достоинствомъ матроны.
Пока я приводилъ въ порядокъ свой туалетъ, черномазая Эльвира принесла мнѣ кофе, хлѣбъ и масло. Она тоже очень привѣтливо поздоровалась со мной, посмотрѣла на кровать, покачала головой и спросила:
--И таки вамъ больше ничего не угодно?