Иль фея...
Пьеса производила сильное впечатлѣніе на публику. Ея символъ былъ для всѣхъ ясенъ. Этотъ колоколъ, удары котораго наполняли своимъ могучимъ гуломъ всю зрительную залу, призывали, казалось, къ порядку, къ сосредоточію мысли и уравновѣшенію чувствъ. Не странно-ли, что и въ дѣятельности г-жи Яворской послѣ этой роли наступилъ значительный переломъ. "Экзотическія" роли какъ-то отошли на задній планъ: словно Раутенделейнъ исчерпала весь ихъ смыслъ и послѣ нея передъ артисткой открылась новая арена дѣятельности... Она съ прежнимъ рвеніемъ принялась за произведенія реальной школы и дала нѣсколько прекрасно задуманныхъ образовъ, вродѣ Лидіи изъ "Бѣшеныхъ денегъ" Островскаго, Одинцовой въ "Отравленной совѣсти" Амфитеатрова, или Дудариной въ "Слѣдователѣ" Борисова. Къ этому періоду ея дѣятельности слѣдуетъ отнести и сыгранную ею роль Розалинды въ "Сирано де Бержеракъ" Ростана.
Въ чемъ заключается сущность ея дарованія? Шагъ за шагомъ мы прослѣдили постепенный ростъ и развитіе ея таланта, наблюдали за капризными измѣненіями вкуса, обращающагося отъ ролей самыхъ исключительныхъ къ самымъ реальнымъ и наоборотъ. Теперь мы сталкиваемся съ вопросомъ, опредѣляющимъ все значеніе ея, какъ артистки и какъ общественной дѣятельницы: что представляетъ изъ себя талантъ г-жи Яворской?
Отвѣчая на этотъ вопросъ, необходимо припомнить ходячее мнѣніе большинства нашей публики, по которому г-жу Яворскую принято считать актрисой только "оригинальной". Это еще не мѣняетъ сути дѣла. Оригинальной называютъ и Савину, и Коммиссаржевскую, и Ермолову,-- словомъ всѣхъ, кто представляетъ изъ себя болѣе или менѣе значительную величину. Но г-жу Яворскую подозрѣваютъ въ стремленіи отвоевать себѣ монополію на оригинальность. О ней говорятъ, что она хочетъ быть оригинальной во что бы то ни стало и въ какомъ-бы видѣ это не выражалось... Въ виду такого крайняго мнѣнія обратимся за свѣдѣніями къ самой артисткѣ. Она говоритъ: "Въ моихъ глазахъ трудъ -- первый источникъ счастья, свѣта и смысла жизни, и тотъ, кто не трудится, не знаетъ, что значитъ жить..." Вы представляете себѣ, что такое трудовой день артистки -- эти двадцать-четыре тяжелыхъ, утомительныхъ часа надъ ученіемъ роли, когда и во снѣ жужжатъ въ ушахъ какія-то чужія слова, эти лихорадочныя хлопоты на репетиціяхъ, пререканія съ режиссеромъ, съ костюмершей, съ парикмахеромъ, которые могутъ Богъ знаетъ во что обратить васъ, если вы сами чего-нибудь не досмотрите и не все обдумаете? А нервы... Во что обращаются они послѣ такого дня?.. Отъ актера требуютъ вѣчнаго оживленія, вѣчнаго парада, совершенно упуская изъ виду, какой цѣной покупается порой такое самообладаніе. Вотъ отчего становится всегда досадно на тѣхъ недальнозоркихъ судей, которые наобумъ рѣшаютъ вопросъ и готовы заподозрить артиста въ небрежности и поспѣшности, упуская изъ виду его настоящее самочувствіе и физическія силы.
Г-жа Яворская говоритъ, что она много работаетъ. Я охотно ей вѣрю. Въ своемъ служеніи искусству она обнаруживаетъ прямо таки фанатическое рвеніе. Вотъ почему, быть можетъ, въ ея исполненіи часто не бываетъ законченности, порой пропадаютъ детали, но зато у нея всегда есть творческій подъемъ, и очень много настроенія. По натурѣ своей она импрессіонистка, и это нисколько не умаляетъ ея таланта. Въ этомъ-то и заключается искомая нами суть ея дарованія. Она говоритъ о работѣ. Это, конечно, похвально для всякаго артиста, но одной работой, одной выучкой роли и твердо заученной mise en scène ничего не подѣлаешь, гдѣ приходится считаться съ настроеніемъ. Тутъ если не находишь въ своемъ творческомъ капиталѣ живого отклика на авторскую идею, не поможетъ ни школа, ни умъ, ни режиссеръ. Нуженъ одинъ только талантъ, который безсознательно воспроизведетъ то, къ чему никогда не придетъ одно холодное разсужденіе и что всегда особенно дорого въ артистѣ. Вотъ почему часто прощаешь г-жѣ Яворской ея нервничанье, ея срывающіеся диссонансы, прекрасно сознавая, что наряду съ явными промахами у нея могутъ встрѣтиться мѣста, исполненныя глубокой художественной правды и вдохновенія. Что бы ни говорили ея "гонители и судьи", а все-таки, кромѣ нея, никто изъ русскихъ артистокъ не рѣшилась бы на такой рискованный шагъ, какъ постановка "Принцессы Грезы" или "Потонувшаго колокола". И происходитъ это не оттого, чтобы ни одна изъ нихъ не была равна по таланту съ г-жей Яворской, но всѣ онѣ до того привержены къ шаблону, что малѣйшее уклоненіе отъ утвержденной формы кажется имъ посягательствомъ на священные завѣты искусства. Живая воспріимчивость, сочувственный откликъ на все молодое, оригинальное, всегда отличали г-жу Яворскую отъ ея сотоварокъ, много создали ей враговъ, но зато и утвердили за ней неотъемлемую репутацію художницы-протестантки.
Слѣдующимъ обвиненіемъ, которое не менѣе часто можно слышать о г-жѣ Яворской., является голословное мнѣніе о ея подражательности, которой она будто бы пытается возмѣстить недостатки собственной игры. Ее обвиняютъ въ заимствованіи у Сарры Бернаръ, у Дузе, у Режанъ... Какіе прекрасные образцы!.. Не всякому дано наслаждаться ихъ игрой и не всякій можетъ взять ихъ себѣ за образецъ. И вотъ, вспоминая этихъ колоссовъ, этихъ "трехъ матерей" современнаго искусства, я мысленно сравниваю ихъ съ г-жей Яворской. Что-же?.. Быть можетъ, и правы тѣ, которые упрекаютъ нашу артистку въ завѣдомомъ подражаніи имъ. Но я удивляюсь ея наблюдательности, ея проникновенному чутью, которое помогаетъ ей уловить малѣйшую деталь въ игрѣ этихъ артистокъ. Она, какъ женщина, сразу угадываетъ секретъ ихъ обаятельности, тотъ головокружительный "charme", который составляетъ принадлежность каждой изъ нихъ и не позволяетъ смѣшивать ихъ между собою. Но и кромѣ этой счастливой способности г-жи Яворской, изобличающей въ ней опять-таки прирожденное артистическое чутье, я вижу въ ея исполненіи самостоятельную переработку этихъ внѣшнихъ заимствованіи. Отъ своихъ великихъ наставницъ она заимствовала только ихъ богатѣйшую технику, которую сами онѣ почерпнули изъ вѣковыхъ традицій своего театра. Внутреннее толкованіе роли г-жа Яворская всегда даетъ свое. Собственнымъ умомъ она перерабатываетъ все, что находитъ родственнаго или оригинальнаго въ игрѣ Дузе или Режанъ, но замыселъ ея всегда новъ и вполнѣ самостоятеленъ.
Послѣдними ролями г-жи Яворской были Заза и Царица Марья въ "Смерти Іоанна Грознаго". Эти двѣ, наиболѣе удачныя роли въ прошломъ сезонѣ, какъ нельзя лучше характеризуютъ удивительную гибкость дарованія артистки.
Заза -- кафешантанная пѣвичка, "падучая" звѣзда парусиннаго неба, étoile en herbe, какъ говорятъ французы. Вамъ, вѣроятно, хорошо извѣстна эта пьеса, доставившая заграницей новые лавры удивительному таланту Режанъ. У насъ она шла въ бенефисъ г-жи Яворской. Собственно говоря, "Заза" вовсе и не пьеса, а роль, написанная спеціально для Режанъ и представляющая изъ себя, такъ сказать, квинтъ-эссенцію всего ея репертуара: здѣсь и "Сафо", и "Madame Sans-Géne", и "La douloureuse" и др. Когда разнеслась молва, что роль эту у насъ будетъ играть г-жа Яворская, всѣ въ одинъ голосъ рѣшили, что это будетъ точная копія Режанъ и... ошиблись. Кто хоть немного знаетъ талантъ Режанъ, ея тонкую работу, ушедшую всецѣло на отдѣлку мелочей и часто совершенно упускающую изъ виду общій замыселъ пьесы, тому было ясно, что образъ, задуманный г-жей Яворской, былъ гораздо ярче и правдоподобнѣе того, который дала Режанъ. Прежде всего она очень мало коснулась закулисной стороны въ жизни Заза, ея кафешантанныхъ отношеній, на которыя Режанъ, напротивъ того, обратила особое вниманіе. Г-жа Яворская развила, главнымъ образомъ, психологическую сторону въ жизни Заза. Она дала нѣсколько трогательныхъ и весьма правдивыхъ положеній. Особенно удался ей 4-й актъ. Роль Заза, безспорно, надо отнести къ лучшимъ ролямъ г-жи Яворской. Все равно, какъ роль Царицы Марьи въ "Смерти Іоанна Грознаго". Послѣдняя роль была проведена г-жею Яворской удивительно "стильно". Въ своемъ высокомъ кокошникѣ, въ норковой шубѣ, опушенной соболемъ, съ грустнымъ задумчивымъ лицомъ, она напоминала картину Неврева.
Въ маѣ мѣсяцѣ текущаго года г-жа Яворская организовала труппу и отправилась въ турне по Россіи. Репертуаръ ея, за малыми измѣненіями, оставался тотъ-же. Между прочимъ она возобновила "Даму съ камеліями", въ которой съ большимъ успѣхомъ выступала въ Москвѣ въ театрѣ Корша. Въ числѣ новыхъ созданій, которыми обогатился репертуаръ талантливой артистки, слѣдуетъ отмѣтить "Татьяну Рѣпину" и "Джульетту".
Въ этихъ роляхъ она выступала еще прошлой зимой въ Петербургѣ, участвуя въ любительскихъ спектакляхъ.