Я видѣлъ ее въ Джульеттѣ.
Мой личный вкусъ на сторонѣ ея толкованія, мало походящаго на рутинное толкованіе этой роли. Она поняла Джульетту отнюдь не какъ романтическую героиню, которая выражаетъ свои чувства въ напыщенныхъ тирадахъ, но какъ вполнѣ жизненную и реальную фигуру, вызванную Шекспиромъ изъ обыденной жизни, а не изъ италіанскихъ новеллъ, какъ думаютъ объ этомъ нѣкоторые комментаторы. Благодаря такому освѣщенію нравственный обликъ Джульетты показался всѣмъ крайне интереснымъ и привлекательнымъ. Поэма лунной любви отъ этого ничуть не проиграла, но напротивъ того предстала въ новомъ свѣтѣ и съумѣла заинтересовать публику.
Еще нѣсколько словъ о внѣшней отдѣлкѣ ролей г-жею Яворской.
Я не знаю и не берусь судить, все-ли заимствовано здѣсь, и что здѣсь оригинальнаго, но предо мною природная пластика артистки и мимика, равную которой я встрѣчалъ рѣдко и не у всѣхъ заграничныхъ знаменитостей.
Передъ вами сгруппировано здѣсь множество портретовъ г-жи Яворской -- вы видите ее и у себя дома и почти во всѣхъ доселѣ игранныхъ ею роляхъ...
Здѣсь цѣлая вереница образовъ грозныхъ и кроткихъ, страждущихъ, угнетенныхъ и мстительныхъ. Здѣсь Изеиль, Катринъ Юбше, Мелиссанда, Памела, Раутенделейнъ и друг. Разница ихъ характеровъ, внутреннее содержаніе сразу становится ясной изъ одного сопоставленія ихъ между собой. Вотъ Сильветта, шаловливая севрская пастушка, которая точно живая глядитъ на читателя своими смѣющимися плутовскими глазками и словно готовится разсказать романическую исторію своей любви. Вотъ Мелиссанда -- она вся объята религіознымъ экстазомъ, вся полна какой-то возвышенной, одухотворенной красоты и, устремивъ на небо свой свѣтлый взглядъ, словно провидитъ тамъ что-то. Ея Памела, ея Катринъ Юбше или Раутенделейнъ, всѣ онѣ -- эти прекрасные и мало схожіе между-собой, образы не нуждаются въ комментаріяхъ изслѣдователя: онѣ ясно говорятъ за себя и, глядя на нихъ, я думаю, что драматическое искусство, -- искусство холодныхъ, несмѣняющихся масокъ,-- пріобрѣло въ г-жѣ Яворской новую и давно желанную жрицу!..