-- Эхъ, сударь,-- замоталъ усами Нилъ:-- нехорошо-съ, неправильно-съ... Ну, да не мнѣ васъ учить, сами не мальчикъ, сумѣете въ своихъ поступкахъ разобраться. Слушаю,-- я къ вашимъ услугамъ.
Мы славно пообѣдали и выпили изрядно.
Нилъ, проповѣдуя трезвость, хлопалъ рюмку за рюмкой и, совсѣмъ повеселѣвшій, признался мнѣ въ любви.
-- Оттого я васъ люблю! -- всхлипывалъ онъ:-- что вы задушевный... Понимаете: задушевный. Нэ-э душевный, а именно задушевный... Понимаете?
Я ничего не понималъ, но, все равно, кланялся и благодарилъ.
Тихій, опаловый вечеръ погналъ и меня къ изліяніямъ. Я жалъ лохматую лапу Нила и говорилъ, кажется, о любви...
-- Э-э, пустяки,-- рычалъ усачъ:-- любви на свѣтѣ нѣтъ.
-- Это вы изъ романса?
-- Нѣтъ-съ, изъ Лермонтова!
-- Ничего подобнаго не читалъ...