Толстой, несколько взволнованный, помолчал и начал снова, уже совершенно спокойно:
-- А у нас теперь первая задача: помирить враждующих. Прекрасная задача. А между тем говорят только о политике. Можно заниматься политикой, но делать ее главной задачей жизни безнравственно. Ведь для человека открыт целый мир, прекрасный мир любви, искания правды, труда, мысли, искусства... Вот чем нужно жить и чем питать других. А ведь об этом никто не хочет и слышать. Словно ничего этого и не было, а всегда были только газеты и Дума. Это обрыв какой-то. И жизнь попала в этот обрыв...
Разговор, конечно, коснулся и аграрного вопроса.
-- То, что я говорил прежде о земельном вопросе, -- сказал Лев Николаевич, -- то говорю и теперь: не отчуждать нужно земли и раздавать их крестьянам, а уничтожить старую вопиющую несправедливость. Я записал сущность моего взгляда. Вот записка по этому поводу (*5*). Пожалуйста, прочтите ее вслух.
Я читал:
"Полное разрешение земельного вопроса возможно только установлением одинакового равного права всех людей на всю землю..."
-- Вот это, -- прервал меня Толстой, -- я прошу вас подчеркнуть: это особенно важно, а это постоянно забывается.
Я еще не кончил, как Толстой пожелал развить свою мысль.
-- Я не могу надивиться, -- сказал он, -- той ограниченности взглядов как правительственных деятелей, так и думских; как они не видят того, какую непобедимую силу им бы дала постановка вопроса о земле, не в виду сословий и партий, а на основании вечной справедливости, то есть решать вопрос так, чтобы было установлено, повторяю, одинаковое равное право всех людей на землю. Такое решение вопроса умиротворило бы все партии, уничтожило бы многовековую несправедливость. И при теперешнем положении дел такое решение напрашивается само собой для такой земледельческой страны, как Россия. Вместо того чтобы, как теперь, идти в хвосте западных народов, рабски подражая им, мы могли бы, ставши впереди них, им помочь в разрешении их вопросов. Nous avons beau jeu. И удивительное дело: никто не пользуется этим.
Таковы мысли Толстого о земельном вопросе. Великий идеалист, как и всегда, смотрит широко, и проект его поистине грандиозен. Думские приказчики, конечно, будут возражать ему с казенным аршином в руках. Но здесь кстати будет вспомнить: