Поднимаю глаза. Дѣвочка лѣтъ двѣнадцати, простоволосая, въ красномъ платьицѣ и коломянковомъ фартучкѣ, босая, держится руками и ногами за толстый сукъ, повисла надо мной и вотъ-вотъ упадетъ...
-- Стойте! Стойте!..
Михей осадилъ немного и пріостановилъ.
Я протягиваю руки, и дѣвочка прыгаетъ въ телѣжку, какъ бѣлка. Садится на козлы, лицомъ ко мнѣ и смѣется...
-- Кто ты такая?
-- Катя Стрѣлкова... Мой папа графскій управляющій, а мама безстыдница.
-- Кто-о?
-- Безстыдница,-- безъ малѣйшаго смущенія повторяетъ Катя:-- она въ Петербургѣ гуляетъ и скандалитъ. Папа плакалъ, билъ ее, а она все дебоширитъ...
Дѣвочка такая забавная -- и озорная и серьезная -- съ ясными сѣрыми глазами, до черноты обгорѣвшая, съ облупившимися кончикомъ носа и щечками. Накрестъ сложила руки и ноги. Говоритъ протяжно, значительно, словно сказку разсказываетъ:
-- Да!.. Она въ прошломъ году, лѣтомъ, тутъ гостила... Папа былъ радъ, цѣловалъ ее, на рукахъ носилъ... А она взяла да намъ измѣнила... Папа ее опять побилъ... Вѣдьма ты, говоритъ... Вѣдьма и есть!..