Евгеній ждалъ вызова въ лихорадочномъ напряженіи. Ученикъ за ученикомъ выходили но вызову, вскорѣ нея лавка опустѣла, а первый ученикъ четвертаго класса все еще сидѣлъ на прежнемъ мѣстѣ. Онъ все еще надѣялся услышать свое имя, но его ожиданіе было напрасно; наконецъ директоръ въ заключеніе сказалъ, что теперь одинъ изъ учениковъ третьяго класса продекламируетъ оду Горація.
-- Это несправедливо, папенька, прошепталъ Евгеній, бросясь къ своему отцу.-- Я не заслужилъ этого!
-- Это справедливо только, но ты заслужилъ еще большаго наказанія! отвѣчалъ отецъ. Останься на своемъ мѣстѣ!
Евгеній не слышалъ болѣе, что вокругъ него происходило. Теперь онъ сидѣлъ одинъ на этомъ мѣстѣ, которое онъ еще недавно занималъ съ такою гордостью, и ему казалось, что онъ сидитъ у позорнаго столба и что взоры всѣхъ устремлены на него.
Испуганный разстроенными чертами Евгеніева лица, Францъ подошелъ къ своему, такъ часто оскорблявшему его товарищу, и сказалъ, обнявъ его:-- Любезный Евгеній, съ тобой поступили несправедливо, но я не виною тому. Будь покоенъ, я пойду, съ тобою къ директору и скажу ему, что ты знаешь больше моего, и такъ же можешь быть переведенъ, какъ и я,-- Ободрись, мой милый Евгеній!
Евгеній дико посмотрѣлъ на него, пока наконецъ слова Франца не произвели его сильнаго внутренняго волненія. Слезы брызнули изъ глазъ его и онъ съ выраженіемъ сердечной благодарности подалъ Францу руку.
Въ эту минуту директоръ громко произнесъ: "въ первомъ отдѣленіи четвертаго остается Евгеній Вельтманъ"! и Евгеній колеблющимися шагами выступилъ впередъ, но въ это время подумалъ про себя, что онъ заслужилъ этотъ стыдъ за свое дурное обращеніе съ добрымъ Францемъ.
Эта мысль была первымъ шагомъ къ его исправленію и имѣла благодѣтельное вліяніе на все его послѣдующее поведеніе и жизнь. Его отецъ, который съ ужасомъ въ тотъ вечеръ замѣтилъ всю жестокость его безчувственнаго сердца и пошелъ попросить директора, чтобъ онъ подвергнулъ сына его такому постыдному наказанію, съ удовольствіемъ видѣлъ теперь благодѣтельныя послѣдствія принятой имъ строгой мѣры, и ничего не возражалъ противъ того, когда черезъ нѣсколько дней Евгеній и Францъ пошли къ директору,-- первый, чтобъ принести ему обѣтъ въ своемъ исправленіи, а второй, чтобъ быть за него поручителемъ.
-- Во всю жизнь свою не забывай, Евгеній, сказалъ ему директоръ,-- что несравненно обширнѣйшія и значительнѣйшія познанія, нежели знаніе латинскаго языка, никому не принесутъ уваженія и довѣренности, если нѣтъ у него добраго и сострадательнаго сердца.
Такимъ образомъ Евгеній съ согласія отца своего былъ переведенъ въ третій классъ, и хотя оба товарища были различны по своимъ характерамъ, но съ этого времени завязалась между ними тѣсная дружба и обхожденіе съ Францемъ всегда удерживало Евгенія отъ его прежней грубости и безчувственности.