-- Ахъ, перестань плакать, сказала она съ досадою,.-- я не могу этого терпѣть. Со мною ты должна быть веселою. Что такая за старомодная шляпка надѣта на тебѣ! Вѣрно у маменьки твоей нѣтъ денегъ, чтобъ купить тебѣ новую? Я подарю тебѣ мою, которую я не могу болѣе носить; она все еще гораздо получше твоей, а у меня будетъ новая.
Потомъ побѣжала она со мною по саду, показывала мнѣ все и разсказывала, сколько денегъ это стоило. Послѣ того тетенька сказала мнѣ, что у Юліи много ума и вкусу, но что обыкновенное ученье кажется ей скучнымъ, а потому я должна раздѣлять его съ него и въ свободные часы напоминать ей объ выученномъ, чтобъ оно лучше удерживалось въ ея памяти.
-- Ну, большая помога, мама, сказала Юлія.-- Я говорю по-французски лучше твоего и могу десять піэсъ разыграть на фортепьяно! Къ чему еще учить меня другимъ глупостямъ?
Тетенька разсмѣялась и поправила ей волосы.-- Ты знаешь, что папаша твои и сестрица его такъ желаютъ, и отъ дѣвушки твоего состоянія требуется нынче болѣе познаній, нежели прежде, сказала ока ей.
Но письмо уже все неписано и я должна проститься съ тобою, милая маменька. Когда я писала къ тебѣ, то мнѣ казалось, что я нахожусь съ тобою, а когда кончила письмо, то чувствую, что я одна и далеко, далеко отъ тебя, но всегда остаюсь твоею,
сердечно любящею тебя дочерью,
Эмма.
Замокъ Бухензее.
3 Іюля 1957.