Милая, добрая маменька!
Оба твои письма я получила съ величайшею радостью и съ нетерпѣніемъ ожидала того дня, въ который могла бы писать къ тебѣ. Юлія и тетенька были не довольны тѣмъ, что я написала къ тебѣ такое длинное письмо, да которое употребила половину дня, а тетенька сказала мнѣ, что съ меня было бы довольно, еслибъ я писала къ тебѣ разъ въ мѣсяцъ. Такъ какъ нынче первое Августа, то я встала чѣмъ свѣтъ, когда въ домѣ всѣ еще спали, Я надѣла на себя то платье, которое ты передъ моимъ отъѣздомъ сама сшила для меня, и думаю, что въ немъ я бы очень понравилась тебѣ. Юлія называетъ мои платья старомодными, и по ея желанію тетенька приказала передѣлать для меня изъ Юліиныхъ два платья по послѣдней модѣ. Тетенька сказала притомъ, что у Юліи очень доброе сердце и она желаетъ, чтобъ я была наряжена, но Юлія засмѣялась на это и сказала: если мнѣ будутъ отдавать ея старыя платья, то для нея будутъ шить новыя.
У Юліи двѣ гувернантки, француженка и нѣмка. Во французскомъ языкѣ она дальше меня ушла, но я всѣми силами стараюсь догнать ее. Въ нѣмецкомъ и въ прочихъ наукахъ она нѣсколько поотетала, и тетенька часто дѣлаетъ мнѣ выговоры за то, что я плохо ей помогаю. Съ музыкой дѣло обходится лучше, и я очень благодарна тебѣ, маменька, что ты научила меня играть кой-что на нашемъ старомъ фортепьяно. У насъ превосходный инструментъ, на которомъ Юлія и я играемъ въ четыре руки. Хотя она довольно невнимательна во время игры и всегда всю вину сваливаетъ на меня, но дѣло обходится своимъ порядкомъ, и если я сама выучусь играть еще лучше, то ошибки ея будутъ еще менѣе замѣтны, какъ я полагаю.
Все, что только могу, я дѣлаю ей въ угожденіе; недавно по ея желанію горничная должна была убрать мнѣ волосы такъ же, какъ она ихъ носитъ.-- Я не охотно согласилась на это, потому что мнѣ пріятнѣе было убирать себѣ голову такъ, какъ ты мнѣ ее убирала. Кажется, и горничной было досадно на то, но она не смѣла противорѣчить Юліи. Когда волосы были причесаны, она сказала Юліи: -- Ахъ, барышня, теперь Эмма стала гораздо лучше васъ!-- Юлія разсердилась на это и сказала, что я глупа и должна впередъ носить волосы свои такъ же но-мужицки, какъ носила ихъ прежде. Конечно, горничная дѣвушка сказала это съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобъ избавить себя отъ хлопотъ причесывать каждый день мои волосы.
Пиши ко мнѣ какъ можно почаще, милая моя маменька, потому что теперь извѣстно тебѣ, по какой причинѣ я могу такъ рѣдко отвѣчать на твои письма. Богъ да сохранитъ тебя въ здоровьи и благополучіи. Остаюсь навсегда
твоя послушная дочь
Эмма.
Замокъ Бухензее.
1-го Августа 1857.