-- Онъ былъ здѣсь у меня въ комнатѣ очень рано, въ половинѣ пятаго часа.
-- Вы знали объ его отъѣздѣ?
-- Объ его отъѣздѣ?-- Я не слыхалъ объ томъ ни слова,-- онъ обѣщалъ мнѣ сегодня заплатить деньги, которыми онъ хотѣлъ выручить господина Корндорфа изъ непріятностей съ его отцомъ.
-- Молодой человѣкъ, сказалъ важный господинъ и пристально посмотрѣлъ на Карла,-- и для такой цѣли вы дали шестдесятъ талеровъ! Я отецъ Карндорфа. У васъ также есть отецъ?
-- Да, г-нъ Карндорфъ, сказалъ Карлъ, и слезы выступили у него на глазахъ.-- Я имѣю отца и желалъ бы, чтобъ онъ былъ со мною теноръ при этой путаницѣ, въ которой я самъ не знаю, что мнѣ говорить.
-- Говорить правду, и ничего кромѣ правды, сказалъ полицейскій чиновникъ.-- Это все лучше для васъ.
Мейеръ сдѣлалъ преотвратительную гримасу изъ своего безобразнаго лица.
Полицейскій чиновникъ хотѣлъ продолжать допросъ, какъ въ эту минуту Штейнъ отворилъ дверь и съ удивленіемъ посмотрѣлъ на группу, представившуюся глазамъ его.
-- Поближе сюда, любезный Штейнъ, сказалъ г-нъ Карндорфъ, съ печальнымъ лицомъ подавая ему руку.-- Чтобъ не сомнѣваться въ юности, мнѣ пріятно пожать руку доброму и честному молодому человѣку между столькими дурными.
-- Господа, какъ кажется, ставятъ и меня на одну доску съ дурными, сказалъ Карлъ съ судорожнымъ движеніемъ рта.-- Если я и не могу ставить себя въ числѣ самыхъ хорошихъ, то господа, можетъ быть, скорѣе повѣрятъ тебѣ, нежели мнѣ, что я не могу также назвать себя и самимъ дурнымъ, и что я говорю сущую правду,