-- Г-нъ Карндорфъ, сказалъ Штейнъ торжественно,-- примите мое священное слово: изъ всѣхъ находящихся въ школѣ Карлъ Гинтеръ есть самый лучшій и неиспорченнѣйшій по своей нравственности.
-- А самъ подписываетъ и разрываетъ подобнаго рода векселя? спросилъ сомнительно полицейскій чиновникъ, подвинувъ къ Штейну обѣ разорванныя половинки.
-- Штейнъ, сказалъ Карлъ,-- вы были здѣсь, какъ я вчера подписывалъ Алберту росписку,-- вы можете засвидѣтельствовать господамъ, что я ее не читалъ.
-- Да, именно могу быть въ томъ свидѣтелемъ, сказалъ Штейнъ,-- и теперь объясняется мнѣ вся эта исторія.-- При этомъ онъ пристально взглянулъ на Мейера, на котораго устремилъ взоръ и полицейскій офицеръ. Г-въ Мейеръ хотѣлъ опять засмѣяться, но лицо его отвратительно исказилось. Чиновникъ посмотрѣлъ на г-на Карндорфа, какъ бы спрашивая его, Карндорфъ слегка кивнулъ головою, и тотъ взялъ другой листъ бумаги.
-- Какъ зовутъ васъ? спросилъ онъ Мейера.
-- Ахъ, г-ну коммиссару имя мое очень хорошо извѣстно, проговорилъ Мейеръ, согнувшись въ дугу.-- Я часто имѣлъ честь бывать но разнымъ дѣламъ у г-на коммиссара.
-- Да, къ сожалѣнію, сказалъ коммиссаръ,-- вы мнѣ довольно извѣстны, и потому нѣтъ надобности дѣлать вамъ форменные вопросы для запаска въ протоколъ.-- Скажите, какимъ образомъ этотъ вексель достался въ ваши руки?
-- Г-нъ Больдъ принесъ его мнѣ вчера вечеромъ и сказалъ: Мейеръ, г-ну Гинтеру нужно сто талеровъ до завтра; вотъ его подпись, которая такъ же вѣрна, какъ наличныя деньги.
-- Вамъ извѣстна была подпись г-на Гинтера?
-- Нѣтъ, но я могъ думать, что такой господинъ долженъ хорошо писать.