Никто ему не противорѣчилъ, только Гельбергъ кусалъ себѣ губы, потому что онъ потерялъ теперь всю свою значительность и всѣхъ приверженцевъ.

Съ этого времени было все тихо и благопристойно въ продолженіе учебныхъ часовъ Бадера. И все это шло такимъ образомъ не только нѣсколько недѣль, но цѣлую четверть года. Г. Бадеръ помолодѣлъ и его озабоченное дотолѣ лицо сіяло радостію. Онъ чувствовалъ, что всѣмъ этимъ обязанъ Герману, и однажды позвалъ его къ себѣ.

-- Любезный Борнъ, я чувствую, какъ несправедливо поступилъ съ тобою, но навѣрно ты не станешь сердиться на старика?

-- Возможно ли это, г-нъ Бадеръ? сказалъ Германъ.-- За мое прежнее дурное поведеніе я дѣйствительно былъ достоинъ наказанія, и долго бы не образумился, еслибъ сестра моя не обратила на это моего вниманія.

-- Твоя сестра? спросилъ удивительный г. Бадеръ.-- Какъ же она могла знать объ этомъ?

-- Ахъ, не спрашивайте меня объ этомъ, г. Бадеръ! повѣрьте, что сестра моя есть именно добрый ангелъ и обѣщайте мнѣ, добрый г. Бадеръ, что вы сами лично ей скажете, что я сдержалъ свое слово и селъ себя тихо во время вашихъ классовъ.

-- О, съ большимъ удовольствіемъ, любезный Борнъ!-- Развѣ они здѣсь въ городѣ?

-- Нѣтъ, г-нъ Бадеръ, они въ деревнѣ! Но въ наступающую ваканцію я попрошу моего папеньку прислать за вами экипажъ и тогда пожалуйте къ намъ на цѣлый день со всѣмъ вашимъ семействомъ! Обѣщайте мнѣ это, добрый г-нъ Бадеръ!

Г-нъ Бадеръ обѣщалъ исполнить его просьбу, и когда наступило къ тому время, планъ этотъ былъ исполненъ къ великой радости Германа и Элизы. Мать угостила семейство учителя какъ нельзя лучше и въ полномъ душевномъ удовольствіи возвратился старикъ вечеромъ съ дѣтьми своими домой.

Элиза и Германъ проливали радостныя слезы и благодарили Бога, что Онъ помогъ имъ исполнить доброе намѣреніе, потому что хотя на слѣдующее полугодіе Германъ былъ переведенъ въ третье отдѣленіе, но черезъ него распространился новый духъ между учениками четвертаго отдѣленія, и тамъ всегда находилось довольно такихъ твердымъ характеромъ одаренныхъ мальчиковъ, которые слѣдовали по стопамъ Германа и не позволяли себѣ прежнихъ старинныхъ дурачествъ. Такимъ образомъ воспоминаніе о поступкѣ Германа, когда былъ онъ въ четвертомъ отдѣленіи, переходило отъ поколѣнія къ поколѣнію и во время классовъ г-на Бадера всегда было спокойно и тихо.