-- Онъ недавно только еще придуманъ, друзья, сказалъ растроганный Ретшеръ. Кларѣ предлагали сегодня большую сумму за ея заведеніе,-- и такъ она хочетъ передать его, я на сумму, полученную за него, а также и на сбереженныя ею деньги, выкупить для стараго отца любимый Богендорфъ.
-- Браво, браво! съ восторгомъ вскричалъ Буркъ.-- Тогда у меня, стараго грѣшника, не останется болѣе жала въ сердцѣ, которое безпрестанно кололо меня при мысли о томъ, что я выгналъ тебя изъ твоего любимаго жилища!
-- И я отправлюсь съ моимъ папенькой въ Богендорфъ, и займусь тамъ хозяйствомъ, какъ прежде занималась имъ моя милая Клара. Мнѣ уже пятнадцать лѣтъ и я понимаю его, не правда ли, Клара?
-- Да, милая сестрица, сказала Клара, я знаю, ты будешь заботиться объ папенькѣ такъ хорошо, какъ можетъ быть и сама я не могла бы этого сдѣлать.
-- И мы будемъ посѣщать васъ каждую субботу вечерокъ и гостить у васъ до понедѣльника! Не правда ли, Буркъ? спросилъ Фельдманъ.
-- О, само собой разумѣется, отвѣчалъ г. Буркъ,-- а когда я еще больше постарѣю и не въ состояніи буду приносить вамъ ни какой пользы, тогда Ретшеръ возьметъ меня, легкомысленнаго старика къ себѣ, и мы будемъ опять осматривать вмѣстѣ коровъ, овецъ и лошадей.
-- А я каждый день украшать вашу комнату и обѣденный столъ, какъ украсила ихъ Клара, когда вы были въ нашемъ домѣ въ первый разъ, какъ мнѣ помнится, и кофе пить въ той же бесѣдкѣ, въ которой я читала тогда на колѣняхъ Клары, когда увидѣла васъ въ первый разъ. Разумѣется, только не зимою.
-- Но я боюсь только, что радость эта будетъ не продолжительна, милая моя Берта, сказалъ г-нъ Буркъ.-- Также и для тебя вскорѣ представится Фельдманъ, и мы старики останемся одни. На такъ ли, Ретшеръ?
-- Какъ Богу угодно, сказалъ послѣдній, сложивъ руки и съ радостными слезами глядя т обѣихъ дочерей. Дѣти есть даръ Божій, какъ и все на свѣтѣ, и про нихъ также можно сказать, какъ и про все прочее: Господь далъ, Господь взялъ, да будетъ имя Господа благословенво!
КОНЕЦЪ.