Черезъ недѣлю Буркъ пришелъ пѣшкомъ въ Богендорфъ. Волоса его посѣдѣли въ короткое время. Крѣпко и не говоря ни слова обнялъ онъ своего друга.
-- Мой домъ и мои мебели, мои экипажи и мои лошади -- все продано, сказалъ онъ послѣ нѣкотораго молчанія. Благодарю Бога, что никто ничего черезъ меня не потерялъ! Но дѣла навсегда покончились; довѣріе никогда ко мнѣ не возвратится; всѣмъ извѣстно, что я обязанъ твоему великодушію, и большая часть имѣвшихъ со мною дѣла по торговлѣ обратились къ Фельдману. Теперь я не имѣю никакой надежды, любезный Ретшеръ, когда нибудь заплатить тебѣ,
-- Не говори мнѣ объ этомъ, братъ. Угодно будетъ Богу, то я понравлюсь, если жатва выйдетъ хороша.
Но и эта надежда не оправдалась, какъ это часто бываетъ, что Богъ насылаетъ тяжкія испытанія на избранныхъ Имъ. Двѣ жатвы сряду не удались, Ретшеръ увидѣлъ себя даже не въ состояніи уплачивать проценты за занятыя деньги, и спокойно рѣшился предоставить Богендорфское имѣніе своимъ кредиторамъ.
Съ самымъ малымъ остаткомъ отъ бывшаго имущества онъ отправился въ городъ съ дочерью и съ старымъ, сгорбившимся Буркомъ, который также нанялъ квартиру, и одинъ производилъ небольшія дѣла, едва доставлявшія ему пропитаніе.
Ретшеръ былъ непоколебимъ и сохранилъ бодрость духа, а также и его добрая, благочестивая дочь. Кларѣ было семнадцать лѣтъ и она была такъ благоразумна и разсудительна, какъ опытная женщина. Она занялась шитьемъ нарядовъ, и съ помощію десятилѣтней Берты шила такія прекрасныя шляпки и платья, что вскорѣ, но причинѣ множества заказовъ, не могла одна исполнять ихъ и принуждена была къ себѣ брать одну швею за другою. Вскорѣ заведеніе ея стало на такую ногу, что она могла откладывать значительныя суммы.
По совѣту Ретшера Буркъ поступилъ бухгалтеромъ къ Фельдману. Его огромное знакомство много способствовало успѣху коммерческихъ дѣлъ Фельдмана, которыя вскорѣ очень расширились. Фельдманъ обращался съ нимъ не какъ съ подчиненнымъ, по какъ съ отцомъ. Превосходныя качества Клары произвели глубокое впечатлѣніе на Фельдмана, и потому ничего не было удивительнаго, когда онъ однажды сталъ просить Клару, чтобъ она оставила свое заведеніе и переселилась съ ними въ качествѣ его законной супруги въ домъ Бурка, который онъ недавно купилъ.
-- Говори, Клара, да! вскричалъ старый Буркъ, у котораго полились изъ глазъ слезы. Съ тобой я охотно перейду въ мой старый донъ, который я берегъ было для тебя. Да, человѣкъ предполагаетъ, а Богъ располагаетъ.
-- Охотно, охотно, сказала Клара, въ восторгѣ подавая обоимъ руки. Теперь папенька навѣрно согласится на мой планъ.
-- Какой такой планъ, про который мы ничего не знаемъ? спросили Фельдманъ и Буркъ.