За этот период мы слушаем лекции в А.О.; каждую неделю читает Штейнер лекцию по вторникам в помещении О-ва на тему: "Жизнь человека между смертью и новым рождением": в декабре, январе, феврале и в марте он прочел до 12 лекций на эту тему {10 лекций Штейнера на тему "Das Leben zwischen dem Tode und der neuen Geburt im Verhältnis zu den Kosmischen Tatsachen" были прочитаны в Берлине 5, 20 ноября, 3, 10, 22 декабря 1922 г., 7, 14 января, 11 февраля, 4 марта и 1 апреля 1913 г. (н.ст.).}; весь этот период слушаю лекции Штейнера (публичные) в Architekten-haus на Wilhelmstrasse, образующие то же sui generis курс (из 6 лекций) на тему: "Естествознание и духовная наука" {Белый имеет в виду лекции на тему "Naturwissenschaft und Geistesforschung" из цикла "Ergebnisse der Geistesforschung", прочитанные в конце 1912 -- начале 1913 г. (н.ст.).}. Внимательно читаю выходящие "Mitteilungen" О-ва. За этот период раз М.Я. Сивере (впоследствии жена Штейнера) приглашает нас с Асей на кофе в квартиру Штейнера; к кофе выходит доктор, и у нас происходит за столом разговор о Рожэре Бэконе и о Бэконе Веруламском. Он указывает на то, что у некоторых схоластиков удивительная тонкость логической спекуляции, утраченная в наше время.
Кроме того: слушаю лекции Курта Вальтера в А.О. о "Я" человека, а также проф. Бекка (члена О-ва) -- там же. Из антропософов-русских, проживающих в Берлине, часто вижусь с Т.А. Бергенгрюн (сестрой Е.А. Бальмонт), с Ганной, с племянником Бергенгрюн, с семейством Поповых (муж музыкант), с семейством Ван-дер-Паальс; вижусь и с приехавшей из Петрограда к доктору Форсман, знакомлюсь с сестрой М.Я. Сивере -- О.Я. Сивере; из немецких антропософов знакомлюсь с графом Лерхенфельд, с Зейлингом, с др. Гёшем, с Валлер (живущей в доме доктора), с сестрами Леман, с Мюллер, с бароном и баронессой Галлен (шведские антропософы) и с рядом других лиц.
К концу месяца открывается генеральное собрание вновь открывшегося А.О., продолжающееся более недели {Первое генеральное собрание (Generalversammlung) A.О. открылось 2-3 февраля (н.ст.) 1913 г.}; на это время снимается Architekten haus, где заседания и лекции происходят с 9 часов утра до 3-4-х: на заседаниях разрешается ряд дел, а в прочие часы происходит ряд докладов и рефератов съехавшихся членов О-ва; среди докладов мне запомнились: доклад Аренсона о 10 заповедях, доклад Деглау (из Бреславля) о законах Ньютона в антропософском освещении, доклад д-ра Пайперса, доклад д-ра Унгера. По вечерам же лекции курса Штейнера: "Мистерии Востока и Запада"; а также лекция "О сущности Антропософии" и какая-то другая {От 3 до 7 февраля (н.ст.) 1913 г. Штейнер читал 4 лекции из курса "Die Mysterien des Morgenlandes und des Christentums", a также лекции "Von den Anfängen anthroposophischer Gesellschaftsentwicklung" и "Von den Lebensbedingungen einer anthroposophischen Gesellschaft".}.
В это время происходит переписка с Москвой и Петербургом: для московских антропософов пишу подробный конспект двух последних прослушанных курсов Штейнера, перерабатываю заново начало "Петербурга"; обнаруживается все большее оттолкновение от Москвы (от Морозовой, Рачинского, Метнера, Булгакова); я связуюсь в письмах с формирующимся издательством "Сирин". В январе ко мне заезжает в Берлин издатель "Сирина" М.И. Терещенко (будущий министр временного правительства) и мы условливаемся о том, что мог бы я дать для издательства "Сирин". В январе же в Берлине встречаюсь с товарищем детства И.В. Танеевым.
Февраль.
Этот месяц продолжаю слушать лекции Штейнера и Вальтера; начинаю чувствовать все большее и большее тяготение и любовь к М.Я. Сиверс; ее доброе, внимательное отношение к нам проявляется все больше и больше; приезжает в Берлин К.П. Христофорова, с которой происходят частые встречи; наступает весна; мои внутренние упражнения приобретают новый оттенок: я испытываю чувство растущей и разливающейся любви к М.Я. Сиверс, к доктору и к целому ряду лиц в нашем О-ве; я не мыслю себе возможности оторваться от доктора; чувствую, что не могу от него уехать хотя бы потому, что изменения в моей внутренней жизни и работа, им данная мне, требуют постоянных указаний от доктора; между тем: денег у меня нет; на что жить в будущем -- неизвестно, приходится думать об отъезде. Я переживаю мучительное раздвоение и страшную тревогу, что придется мне уехать из Берлина. Вместе с тем А.А. Блок сватает мой роман "Петербург" для альманахов Ква "Сирин" и пишет мне письма о том, что может быть удастся провести его через редакционный совет (Терещенко, его сестра, Блок, Ремизов, Иванов-Разумник, еще кто-то). Я спешно доканчиваю переработку первых 5-ти глав и отсылаю в Петербург; если роман принят, то я обеспечен: могу остаться при Штейнере и год, и больше; если же не принят, то -- придется ехать в Россию; но уже мы с Асей решаем: в Москву не возвращаться ни в коем случае, а ехать к Софии Ник. Кампиони, в Боголюбы (под Луцк); и там переждать трудные времена.
В такой неопределенности я томлюсь весь февраль; между тем -- обнаруживается: в марте Штейнер читает в Гааге курс: "Влияние оккультного развития на тела" {20-29 марта 1913 г. (н.ст.) Штейнер читал в Гааге курс (десять лекций) "Welche Bedeutung hat die okkulte Entwicklung des Menschen fur seine Hüllen -- physischen Leib, Ätherleib, Astralleib -- und sein Selbst?"}. Мы рвемся в Гаагу, заказываем себе билеты на курс в надежде, что "Сирин" при[ме]т "Петербург", /.../ а "Сирин" молчит. Мы идем советоваться с д-ром Штейнером, что нам делать; он как бы благословляет нас ехать в деревню в случае, если дела не устроятся.
Одновременно мы переписываемся с С.М. Соловьевым и с Таней, сестрой Аси, ставшей женой С.М. Соловьева; они -- в Италии, в Риме; вращаются в кругах католических, видятся с кардиналом Рамполле, с В.И. Ивановым, уехавшим в Италию из Петербурга и женившемся на своей падчерице (В.К. Шварсалон).
Штейнер дает мне новые медитации.
Март.