Привели трех мохнатых псов, сопряженных серебряными цепями. Из густой серой шерсти жадные их торчали узкие морды. И лучились из пастей змейками красненькие язычки, облизывая сырые, черные носики. Были покрыты и лапы их и спины желто-бурой с черными полосами шерстью; уши торчали, глаза хитро ерзали; между лапами свисала черная кожа, бесшерстая: она натягивалась как перепонка, когда пес кидался в воздух. Он носился, вися на перепонках, а длинный, пушистый волчий хвост мел воздух.
Это были летучие псы.
Их привели к королю. И король, сбросив плащ, облекся в пятнистую шкуру оленя. Возложил на власы он рогатую оленью морду и свистнул по воздуху мерцавшим копьем. Оседлав собакину спину, прижал загривок коленями. Собака бросилась над провалом и повисла в воздухе с королем. Стал король носиться над кряжами, припав рогоносной головой к шерстистой морде собачьей, -- туда и сюда, туда и сюда, туда и сюда. Красная на желтую шерсть пролилась борода заревом, краем бурного облака, вставшего между скал. Иногда поворачивал пес морду: узенький язычок тогда лизал королевский нос и рычал. И лизала молния, и рычал гром; и опять молния и гром опять.
II
Королевна обнимала ручкой завитой рог бараний. Дикая ее ужасала скачка. Но Баран ее утешал:
-- Не бойся, моя маленькая повелительница.
В другой руке она держала плетеную корзиночку, в которой бился ей поданный плод. Скоро галопом мчались они по леднику: в его зеркале опрокинулось небо и головка малютки из-за ветвистых рогов, и сам опрокинутый в зеркале чужак. Ослепительное царство звонкого льда открывалось направо, открывалось налево. С гребня на гребень прыгал Баран, перенося ее над облачными ручьями. Отовсюду бросились красные отблески, все зажгли; даже коричневое лицо Барана казалось нежным, казалось розовым, когда смехотворный, блеющий лик повернул он к королевне.
-- Смотри -- все красно, все ясно. Тысячи красных крыл бьются о ледники. Вон и там. Вон и там. Это -- вечерние птицы: летят они, летят, уносят день.
И день, унесенный красными птицами, ночь сменяла. Месяц встал червонной скалой, и червонные легли на ледник. И увидели под ногами смехотворную спутницу -- Тень.
Где-то сбоку обезглавленный мальчик выше возносил красный пенек шеи, тащась на леднике. Его не заметили. Только из плетеной корзинки в руках королевны забился ей поданный плод, и нежное, точно птичье, раздалось пение: