-- И-хи-хи: это горький плод, обманно-сладкий.
Крепки были стены замка: не одолеть их тому, кто раз вознесен! Королевна ходила вдоль замка и ощупывала потайные ходы, потому что ворота там были заперты. И ходы не открывались, только один ход открылся. И она выходила из стен, звала брата:
-- Иди: ты еще отмерзнешь.
Тогда показалось туловище ребенка. За утес оно ручонками цеплялось крепко. Королевна взяла за руку обезглавленного брата, гладила запекавшийся шейный пенек:
-- Пойдем ко мне: я отдам тебе головку, мы уйдем: злой король останется без сокровища.
Тщетно искали они головку брата: аленький старикашка отдавал ее псам. И жалобно обезглавленный о грудь ее терся шейкой, ручками щупал ей горло, точно силясь сказать:
-- Отдай головку: она моя. Отдай.
Они вышли на террасу замка, и королевна скликала облака; она снимала с них древнее заклятие, приглашала вернуться в низины, обнимая безглавого брата.
Что-то шлепнулось с высей на бастион. Это был горный король. Он из синего, синего воздуха ниспал на летучем псе в пятнистой шкуре оленя; бросил копье, и жалобно оно прозвенело на каменном полу. Аленькие старички окружили его, а он говорил, что реки внизу вышли из берегов и старик Бурун в сребропенных латах струйным срезает мечом деревни, охваченные болезнью.
-- Узнают теперь, сказка я или нет.