Но сбоку вскочил облаковый гигант, грохнув в уши проклятие, когда ниспадавший лазурный рот, скалясь, показал язык зарнице. Ватой король уши заткнул и сказал:
-- Это наемник: он пьян, он уйдет.
Но жалобно старикашки лики свои клонили, потому что наемник не уходил. И король спустился во внутренние покои, стараясь казаться спокойным.
-- Неужели измена? Облачные гиганты служат горным моим интересам: они не помнят о своей родине болотной.
Старикашки с королем коротали вечер, проливали кровь из рубинов, вознеся их лилейными дланями. И выл одинокий нес на вершине башни, потому что окрестность взметнулась бурными, дымовыми глыбами: стояли гиганты, гремевшие о своей болотной родине. Иногда облаковая голова диким комом приваливалась к террасе, крича громом, что конец горному царству. И там на самом высоком бастионе безголовый брат отнимал у сестрицы дивную ее озаренную головку:
-- Отдай, отдай мне мое, -- мелодично пропело лезвие им ощупанного ножа, уходя в шейку дитяти: и когда отделилась головка сестры, безголовый брат подал ее в облака, и там восходила она месяцем дивным и ясным.
Красавец-месяц проливался лучами в горах и равнинах, заглянул в окно, где король, обреченный на гибель, коротал последнюю ночь. Он видел, что сокровище его в руках восставших, потому что гиганты дымовыми руками вознесли голову дивной красавицы. Казалось, что ясный месяц засверкал на башенном выступе и уплыл в небеса, когда безголовые детские тела стояли на башне с протянутыми к небу ручками.
Впервые напечатан в журнале "Перевал". 1907. No 12. Р. Петерсон датирует время написания 1906 или 1907 г. (Рассказы. С. 86).